Галина Погорелова – Наследница чужих богов. Часть 2 (страница 25)
—
— Я отняла его у тебя, Велимар. — негромко закончила Кайя. — Я разрушила твою семью и жизнь.
Продолжать и дальше свой рассказ не имело смысла. Велимар был свидетелем ее прихода в дом Фалади: и без напоминаний вряд ли забыл появление под крышей поместья сумасшедшей истощенной девочки, которую уже тогда его отец выдал за своего приемного ребенка.
Выслушав ее, какое-то время сводный брат задумчиво молчал. Бледный и подавленный, теперь он выглядел гораздо старше своего возраста. И по дрожащим пальцам, и плотно сжатым губам было заметно, как ему хотелось уйти, горящие же презрением глаза кричали об обратном. Велимар никогда не умел уступать.
Бросив быстрый взгляд на улицу, повторно убедившись, что не остался один, он наконец-то набрался смелости.
— Так что тебе нужно, Кайя?
Она нерешительно повела плечами, но и тут Велимар опередил, грубо добавив:
— Хочешь моего прощения?
— Такое не прощают.
— Да. Не прощают, — согласился он. — Ты превратила моего отца в ничтожество.
— Я не понимала, что с ним делаю. Не знала этого…
— А вот отец знал, — неожиданно добавил он.
Прочитав смятение в ее глазах, Велимар наградил кривой ухмылкой. Ему не терпелось нанести и этот удар.
— Да, Кайя, он обо всем догадывался. Незадолго перед тем, как нашу ставку разрушили, я нашел его дневники. Он прятал их за книжным шкафом в своем кабинете. Их сожгли, не переживай, никто уже не увидит, что он там писал. Но, быть может, ты и так была в курсе его мыслей?
Украдкой стерев слезы, Кайя отрицательно покачала головой.
— Нет… не была.
— Он записывал какую-то бессвязную ересь, Кайя. — продолжал Велимар. — Из вас двоих именно он сходил с ума. Он чувствовал, что теряет рассудок и знал, о-о-о, моя дорогая, он прекрасно осознавал, что это из-за тебя. Всевышний, да он боялся тебя до ужаса!
Последняя фраза обожгла пощечиной. Следовало бы остановить его, заставить замолчать, заткнуть уши, но Кайя более не могла ни сопротивляться, ни найти подходящих слов. Собственная вина прижала ее к земле, не позволяя сделать вдох, и Велимар видел это: не повышал тон, не оскорблял, но и упивался возможностью причинить ей боль.
— Отец страдал, Кайя. — продолжал он. — Мой отец страдал из-за тебя. Ты забрала остатки его молодости, разрушила изнутри, сделала его слабым никчемным стариком!
— Я была не в себе, — попыталась оправдаться она.
— А я был ребенком! Ребенком, который видел, как его родитель превращается в тень. Как ненормальная, не пойми откуда свалившаяся на нас ведьма пьет его душу. Пьет по капли, убивает, мучает. И ты еще хочешь от меня прощения?
Кайя сделала очередную попытку приблизиться, но Велимар снова не позволил сократить между ними дистанцию. Отступив, он сжал кулаки.
— Ничего ты не вернешь, Кайя, — прошипел он. — Ничего. И никакие извинения не изменят случившегося.
— Я готова сделать все, чтобы хоть как-то искупить перед тобой свою вину. — прошептала она. — Ты получишь назад состояние и положение, я обещаю.
На долю секунды Кайе показалось, что он скажет что-то хорошее, что степь действительно изменила в нем многое, сделав лучше, но практически сразу его загорелое лицо исказилось гневом.
— Думаешь, сможешь расплатиться за счет своего ал-шаира? Что твое раскаяние хоть что-то для меня значит? — он довольно хмыкнул. — Я не приму ни твоих денег, ни слов. Мне вообще от тебя ничего не нужно, Кайя! Сделай милость, оставь меня в покое…
Велимар уже собирался уйти, но в последний момент решил добить, бросив в ее сторону привычные оскорбления, словно и он и она вернулись к ролям брата и сестры.
— Дрянь ненормальная… Прощение тебе надо?! Да будь ты проклята…
— Велимар! Пожалуйста!
Кайя поспешила за ним.
— Не надо, хакагана, — путь ей перегородил поджидавший в стороне Тамид. — Не стоит.
Она не сделала больше ни шага, сердце же продолжало тяжело стучать, отдаваясь глухими ударами где-то в ушах. Слезы высохли под ветром, но их след еще чувствовался на коже — горячий и горький.
— Того не стоит, — рассудительно повторил Тамид. — Утри слезы, хакагана. Они тебе не к лицу.
Кайя безучастно провела ладонью по щекам, больше из уважения к словам хозяина города, чем по собственному желанию. Тихо выдохнув, она взяла себя в руки.
— У меня есть известие, и, мне хочется верить, оно принесет тебе радость, — продолжил Тамид. — Наш правитель прибудет в Атрух через две недели.
— Рэм… — имя слетело с губ почти шепотом. — Он будет здесь?
Нахмурившись, Кайя обернулась к степи, всматриваясь в темноту, но Тамид жестом привлек ее внимание.
— Ты смотришь не туда.
Он кивнул вверх, в уже озарившееся первыми звездами небо.
— Две недели, хакагана. Всего две недели. Надеюсь, ты умеешь ждать.
Глава 17
Калмирская империя простиралась на три звездных системы, объединяя несколько планет с разной историей и культурой. Еще в первую эпоху от Исхода ее влияние на новый мир было безграничным, а военная диктатура ставила на колени даже самые непокорные народы. Так продолжалось, пока во вторую эпоху в противовес Калмирии не восстали еще две равные силы — Диарский халифат и объединенная торгово-транспортная гильдия.
В последующие эпохи полномасштабные конфликты ушли на задний план, оставшись в прошлом, войны же приобрели иной характер: перейдя в экономическое и религиозное противостояние. Все скатилось к шпионажу, политическим играм, взаимным выгодам и интересам.
Никто из них не стремился к очевидному лидерству, и Рэм прекрасно понимал мотивы оппонентов Диара. Первенство на международной арене рано или поздно грозило крахом. Сложившаяся расстановка сил для нового мира постепенно образовала шаткое равновесие между главными державами и корпорациями — гарант спокойствия и процветания для всех. И то, что Калмирия решилась на радикальные шаги, использовав запрещенный культ для противостояния халифату, говорило в первую очередь о кризисе власти внутри самой империи. Для сохранения трона правящей династии нужна была громкая победа, пусть и мимолетный, но взлет на фоне оступившегося Диара.
Отчасти своих целей Калмирия добилась. Лишив халифат первенства, расшатав их изнутри, провоцировать конфликт и дальше было уже нецелесообразно ни для одного из участников. К тому же немое появление у границ Катхара военных кораблей халифата произвело на имперцев должный эффект. Как Рэм и предполагал, они первыми пошли на переговоры, выдав визит диаров за дружеский, встретив их с положенными почестями.
На Катхаре Рэм провел два дня.
Подыгрывая радушным хозяевам, выслушивая хвалебные речи, заверения в прежних клятвах о вечной дружбе и сотрудничестве, сохраняя невозмутимость в ответ на наигранную растерянность императора, он стойко вытерпел все положенные церемониалы. Император без стеснения врал о своей непричастности, Рэм же без стеснения выдавал его ложь за чистую монету. Его устраивали неозвученные на официальных мероприятиях договоренности: Калмирия шла на новое торговое соглашение с Диаром на условиях последнего, впускала внутрь страны малый военный контингент для поисков и уничтожения всех очагов культа, расширяла полномочия посольствам Диара в своей столице, уступив в перечне и менее важных вопросов.
Передав дела Кирану, при первой же возможности Рэм улетел на Леваар. Уничтожение культа на территории всей Калмирии могло занять месяцы, а то и годы. Времени на это у него уже не было, так что ответственность за калмирский вопрос вскоре в полной мере ляжет на плечи Даарона. Для него же империя оказалась пустым следом. Ни Мириам, ни йаннаров он здесь не нашел, лишь успевших пустить корни фанатиков.
Впрочем, он и не надеялся на подобное везение. Кто бы ни скрывался под маской его духовного наставника, глупцом его Рэм не считал. Вряд ли бы лже-муфтирий направился сюда, зная своего бывшего подопечного так хорошо, изучив за столько лет ход его мыслей. Умнее этого противника нельзя было и представить — враг под личиной друга — перед таким любой бы оказался в проигрышном положении. Но хуже всего оставалось то, что Рэм все еще не понимал, где искать сестру.
Связь между ними по-прежнему не ощущалась, тревога же за нее только нарастала.
Что с ней? Причиняют ли ей боль? Жива ли она? И если жива, сколько у него осталось времени, прежде чем проклятый йаннар осуществит задуманное — заберет ее силы — убьет.
Судьба и без того обошлась с ней жестоко. По-своему решительная, нежная, его сестра никогда не жаловалась. Никогда ничего у него не просила, терпела каждый приступ до последнего, с улыбкой на губах превозмогая недуг. Ее большие, слишком взрослые глаза смотрели на этот мир не с надеждой, а с принятием неизбежного. Да, во многом она проявляла выдержку не по годам и лишь внешне казалась слабой. И все же Мириам не была способна дать отпор такому противнику, не заслуживала подобного. Только не его маленькая сестра…