Галина Погорелова – Наследница чужих богов. Часть 2 (страница 22)

Повернувшись к совету, он явно готовился что-то сказать, подбирал слова. Предвидев его решения, Рэм опередил.

— Долгого пути новому правителю Диарского халифата, Даарону Второму!

Он поднял руку сводного брата, и та тут же озарилась благословением Единого. Свет залил все вокруг, подтверждая высшую волю, глас самого бога.

— Да будет благостен его путь…

Глава 14

Вечер этого бесконечно длинного и насыщенного событиями дня Рэм провел в своем доме. Стоя у панорамного окна, он молча наблюдал за тем, как двое лекарей-служителей заканчивали менять повязки на теле Тамерлана. Запахи снадобий и лекарств, тихие звуки суеты заполняли комнату: скрип бинтов, лаконичные фразы лекарей, их шаги, приглушенные темно-серым ковром.

За окном растекались сумерки. В них ощущалась дрожь прошедшего дня, тяжесть скорой ночи — последней перед его отлетом в Калмирию. Рэм уже валился с ног от усталости, но перед уходом ему следовало завершить все важные дела, включая и этот визит к племяннику.

Мысли о будущем халифата вызывали в нем тревогу. Не такого воцарения он желал для нового правителя Диара.

Видит небо, не такого…

Даарону предстояло принять власть в один из самых сложных периодов за последние две эпохи. Внешняя военная угроза, политическая нестабильность в стране, религиозный кризис, последствия черной ночи, недовольство малого совета и высших диаров, его собственная боль и несовершенство, бремя грехов, — все это ложилось тяжким грузом на плечи сводного брата. Его положение еще долго будет оставаться шатким. Пусть им удалось пресечь сплетни, не выпустить правду за стены адхидского дворца, тень позора уже укрывала его династию, а признание, которое он получил сегодня, носило скорее формальный характер. Теперь любая ошибка могла стоить ему трона. Совет и высшие будут ждать его первого провала. И если Даарон не начнет бороться за свое превосходство, не докажет, что достоин, — его сметут.

Но это была уже чужая битва — Рэм не видел своего места в новой главе халифата. Его время на Меодане подходило к концу…

— Еще несколько минут, мой ал-шаир, — обратился к нему один из служителей, собирая инструменты и склянки.

Когда лекари покинули комнату, оставив их наедине, Рэм подошел к кровати и опустился в кресло напротив. Он изучал племянника и взглядом, и внутренним взором, отмечая каждую деталь.

Тамерлан выглядел хуже некуда: седина пробивалась сквозь черные волосы, уродливый шрам пересекал молодое лицо, разрушая его прежнюю красоту. Шрам тянулся через правый глаз, который теперь превратился в мутный белесый омут, словно Кайя подарила ему не только право на новую силу, но и частичку своего безумия.

— Великий день… — бесцветным тоном протянул племянник.

Рэм ненадолго устало прикрыл глаза.

— Да. Великий.

— Ты улетаешь ночью?

— Медлить сейчас нельзя.

— Я тоже хочу принять участие. Мне гораздо лучше, — неожиданно настоял Тамерлан. — Телом я практически здоров.

— Дело не в этом. Сейчас ты опасен. — на его последних словах короткий интерес племянника тут же погас, но Рэм пошел дальше. Во многом, что касалось Тамерлана, необходимо было довести до конца некоторые моменты, попытаться уладить разногласия между ними, хоть ответы и были способны причинить тому боль. — Твоя задача на ближайшее время — ты сам.

Отмахнувшись, племянник подался вперед.

— Бездействие хуже пытки, и эти лекари сведут меня с ума.

Рэм отрицательно повел подбородком.

— В Калмирию ты все равно не полетишь. Но для тебя тоже найдется немало дел, которыми ты сможешь себя занять. — лицо Тамерлана вновь ненадолго оживилось, однако тут же сделалось каменным, стоило только ему продолжить. — Ты останешься на Меодане. Когда я улажу текущие вопросы и верну Мириам, не только для тебя, но и для всей нашей династии Алман наступит сложное время. Я откажусь от своих титулов…

— Что? — вмешался племянник. — Зачем?

— Меня ждет Леваар.

— Я знаю, но для чего делать это сейчас… когда я не готов.

— В трудностях закаляется воля, — продолжал Рэм. — Вот тебе шанс укрепить свою. К тому же к высшей власти редко кто бывает готов, ни я, ни ты не станем исключением. Все придет с опытом.

— А… это? — Тамерлан невзначай коснулся своего лица, задержав пальцы у правого глаза. — Что мне делать с этим?

Отвернувшись к темнеющему в оконном проеме закату, он умолк, пытаясь скрыть раздражение, злость и обиду. Какое-то время они оба наблюдали за сменой красок в небе, не нарушая общей тишины.

— Последствия можно исправить, возможно, устранить полностью. — наконец заговорил Рэм. — Если пройти ритуал как положено, вновь ступить в воды Имардана, завершить Посвящение.

Тамерлан бросил на него быстрый взгляд, и в его единственном живом глазу вспыхнул такой страх, что Рэм отступил.

— Мы вернемся к этому разговору позже, когда ты будешь к нему готов, — добавил он мягче, откинувшись в кресле. — Просто знай, выход есть. Но даже в таком состоянии ты не беспомощен. Вместе с болью ты получил неизведанную силу, уникальную для диаров. Теперь тебе нужно понять, как с ней обращаться, найти к ней подход…

Они продолжили беседу, уже не касаясь ни черной ночи, ни здоровья племянника. Рэм рассказывал ему обо всем, что произошло на Меодане за последние три недели, затронул события сегодняшнего утра, в общих деталях описав кровавое воцарение нового правителя Диарского халифата.

Тамерлан слушал внимательно, но чем дольше затягивалась их встреча, тем неохотнее звучали его ответы. Тон оставался подчеркнуто вежливым, сухим. Уцелевший глаз смотрел куда-то мимо него, а вот белесый, напротив, казалось, влезал в саму душу, жег общие мысли, выдавал скрытый гнев и тревогу. Он едва ли держал эмоции под контролем и только одно вызывало в нем настоящий интерес — Кайя. Рэм не мог не заметить его нетерпения. Ее имя ни разу не прозвучало в этой комнате, но от того недосказанность между ними становилась еще более ядовитой.

— Я не придал значения твоим чувствам к ней, — наконец произнес Рэм, все же начав этот разговор. — Не думал, что это настолько серьезно. Ты ведь всегда был ветренным, Тамерлан, ни одной красивой женщине не давал пройти мимо. Потому я видел в твоих действиях только мимолетную похоть, не больше того.

Он ненадолго замолчал, разрешая племяннику возразить. Тамерлан не стал отвечать, но напряженная линия подбородка, сжатые до желваков челюсти выдавали его эмоции.

— Высшие диары, — заметив чужие мысли, продолжил Рэм, — видят иначе. Чувствуют иначе. Наши привязанности глубже, чем ты думаешь. Да, я знаю ее недолго, всего несколько месяцев, но здесь, — он коснулся виска, — она открыта мне. Вся ее жизнь. Каждая черта. Через ее память я познал ее любой — сильной и слабой, сломленной и свободной, радостной и в ярости. И принял ее такой. Мне не нужно время, чтобы понять свои чувства к ней. Они останутся неизменными сегодня, через год и через три столетия.

— Что ее ждет? — резко перебил Тамерлан.

— Жизнь.

— С тобой?

— Я люблю ее…

Ироничная усмешка мелькнула на лице племянника, он едва сдержался от прямого грубого ответа.

— В это так трудно поверить? — спокойно задал вопрос Рэм.

— Ты использовал ее.

— Когда займешь мое место и узнаешь, что значит нести бремя высшей власти, ты поймешь: править — не так просто, как может показаться со стороны.

— Ты позволишь ей сделать выбор?

— Нет.

— Но если она…

— Ты мне дорог, — остановив его жестом, Рэм заговорил с твердостью в голосе. — Я ценю тебя, вижу в тебе своего преемника, именно поэтому ты все еще здесь, в моем доме, несмотря на свою глупость, неповиновение и упрямство. Ты моя кровь. Моя плоть, Тамерлан, но не дай Единый тебе поверить, что я уступлю ее.

Между ними вновь повисла гнетущая пауза. Предостовляя возможность принять услышанное, Рэм более не давил, но и открытой жалости к племяннику не проявлял, зная, что подобное обращение только унизит последнего.

— Ты выбрал Леваар из-за нее? — через несколько минут негромко спросил Тамерлан.

— В душе я выбрал его уже давно. Она лишь напомнила, что выбор был правильным.

Его собеседник ждал объяснений. На этот раз Рэм не стал замалчивать свои мотивы.

— Тебе известно, что я ношу имя рода своей матери, амо Валлиари. Имя правящей династии Леваара, которое утратила власть с приходом халифата. Я намерен эту власть восстановить.

Тамерлан не сумел скрыть удивления.

— И как давно ты этого хочешь?

Рэм пожал плечами.

— Я всю свою жизнь иду двумя дорогами. Так более нельзя. Я сделал выбор в пользу одной из них. Леваар всегда был мой по праву крови. Когда я верну Мириам, сниму с себя все обязанности, передам дом Алманов новому главе, откажусь от титула, я свяжу дальнейшую судьбу только с этой планетой. Там мой второй народ.

— И она…

— Да. Она. — согласился Рэм.

Тамерлан потупил взгляд, повторно поддаваясь всплеску эмоций. Противоречивые чувства взметались в каре-синем глазу, острыми искрами ворошили муть в белом омуте, но в последний момент он все же нашел в себе силы проявить достоинство, скрыть собственную боль.

Взглянув на него прямо, племянник почти спокойно закончил их разговор.

— Надеюсь, ты вернешь их обеих…