Галина Пахомова – А так было можно?.. (страница 3)

И дриада эта вся такая переливчато-зелёная, словно смотришь на человека сквозь ветви в солнечный день.

- Это не вежливо, - сказала женщина, обращаясь к дриаде. - Вы ведёте себя очень невежливо. Во-первых, здравствуйте. Меня зовут Елизавета Петровна. А вас?

- Петровна? - Дриада нахмурилась, словно тучка на солнышко набежала. - Пусть будет так. А я хозяйка этого леса - Лесунья. - И неожиданно спросила: - Кушать хочешь?

И тут Лиза поняла, что она не только хочет кушать, но и пить и, физиологию не обманешь, в туалет.

«Кстати, а как с хвостом в этом случае быть?»- пронеслось у нее в голове. И она тут же выдала:

- Хочу, а ещё и умыться.

Лесунья хмыкнула, словно только этого и ждала, и щелкнула длинными зелеными пальцами. В углу, за плетеной ширмой, обнаружился медный умывальник с прохладной водой, чистое льняное полотенце, деревянная бадья для умывания, и белое биде. А хвост и не мешает! А еще там было зеркало в полный рост. И Лиза увидела в нем… себя. Нет, конечно, она рассматривала себя, пока шла по тропинке и раньше, сразу после того как очнулась на песке. Но это все другое

Она и забыла какой была в молодости: среднего роста, с крепкой красивой фигурой девочки привыкшей к физическому труду. Ни капельки лишнего жира и совсем не тощая как манекенщица, все в самый раз – ей нравилось всегда свое тело. Волосы цвета горького шоколада, стрижка типа каре, с длинной, зачесанной назад челкой, внимательные карие глаза, брови вразлет, немного припухлый, но хорошо очерченный рот и прямой нос с еле заметной горбинкой. С возрастом нос вытянется, горбинка станет заметнее, а четко-очерченные сейчас скулы обвиснут старческими брылями. На Лизу словно два лица из зеркала посмотрело: старое и молодое. Она тряхнула головой и побыстрее привела себя в порядок, если это возможно имея всего один предмет одежды.

Увидев умытую Лизу, Лесунья хмыкнула, отставила половник и смерила гостью взглядом - с головы до босых пяток.

- Умыться - дело святое. И поесть - тоже. Садись, Петровна. Каша поспела.

Она ловко зачерпнула из котелка, переложила в глиняную миску - откуда только посуда взялась? - и протянула Лизе. Рядом возникла кружка с молоком, краюха хлеба, даже ложка деревянная.

Лиза села на лавку (тоже только что появившуюся), осторожно откусила. Гречневая каша - настоящая, рассыпчатая, с маслом. Запах дома, семьи… Она чуть не заплакала, но сдержалась, а вместо этого сказала с набитым ртом:

- Я очень вам признательна

Каша показалась ей пищей богов. Она ела не спеша, с достоинством, игнорируя пристальный, изучающий взгляд хозяйки леса.

- Ну что, подкрепилась? - Лесунья уперла руки в бока, когда деревянная ложка звякнула о пустое дно котелка. - Пора и честь знать. Засиживаться у меня не положено – дел много. Ночевать не оставлю, одежду не дам: все это сама добудешь. Но так и быть, дам тебе на дорожку три совета.

Дриада поднялась, подбросила в очаг полено - искры взлетели к потолку, но не обожгли, а рассыпались золотыми светлячками.

- Петровна, - дриада хитро прищурилась, и ее лицо пошло рябью, сливаясь с цветом листвы. - Два из них - полная чушь, вранье несусветное. А один - чистая правда. Какой где - сама угадывай. Думай своей седой и умной головой.

- Интересный подход, - Елизавета Петровна промокнула губы тыльной стороной ладони и выпрямила спину. - Внимательно слушаю.

Лесунья загнула первый палец:

- Первое: скоро дойдешь до Черного ручья. Моста там нет. Чтобы пройти по воде словно посуху и не утонуть, приколи свою булавку к самому подолу ночной рубашки. Вода серебра испугается и затвердеет.

Лиза скептически приподняла бровь, но промолчала.

- Второе, - дриада загнула второй палец. - Сразу за ручьем будет развилка у кривой сосны. Иди направо, туда, где несет тухлыми яйцами и гнилым болотом. Там безопасно. А налево, где пахнет свежими пирожками с малиной, не суйся - там логово болотного тролля-людоеда. Приманивает он так. Сожрет и не подавится.

- Записала в уме. И третье?

- Третье. Если из кустов выскочит рогатый заяц-кровопийца - ни в коем случае не беги. Не успеешь. Возьми свою диковинную ручку со свинцовым стержнем и нарисуй на земле перед собой черту. Через свинец эта тварь ни за что не переступит.

Елизавета Петровна посмотрела на свои сокровища.

«Так-так, - заработал аналитический ум бывшего завлаба. - Идти по воде из-за серебряной булавки на подоле? Что-то из Нового завета, когда Христос по воде ходит – как-то за уши притянуто: далековато мне до Его святости. Рогатый заяц, боящийся нарисованной свинцом линии? Звучит как бред сумасшедшего. Развилка с запахом сероводорода? А вот это классическая уловка - выбирай худшее, чтобы в итоге получить лучшее».

- Спасибо за гостеприимство, Лесунья, - Елизавета Петровна поднялась со стула. - И за пищу для размышлений.

Она взялась за дверную ручку (на этот раз вполне реальную, деревянную) и шагнула за порог. Дверь за ее спиной тут же тихонько скрипнула и растаяла в воздухе, оставив Лизу на прежней полянке с погасшим очагом. Лес снова сомкнулся вокруг.

Петровна поправила лямку ночнушки, запахнулась в крылья, поплотнее прижала к себе гребешок с ручкой и зашагала по тропинке. Крылья за спиной привычно подрагивали в такт шагам, словно были с ней всю жизнь, а длинный похожий на лисий хвост, весело помахивал и все норовил зацепиться за ближайший кустарник и нацеплять колючек и веточек. «Бантик что ли на него повязать, - подумала Лиза, вытаскивая очередной репей,- как найду такой»

Через какое-то время (Черного ручья она так и не встретила - видимо, это и была одна из выдумок дриады) впереди показалась та самая кривая сосна. Тропинка расходилась надвое.

Елизавета Петровна остановилась и принюхалась. Справа из полумрака отчетливо тянуло сероводородом - запахом тухлых яиц, до боли знакомым каждому химику. А вот слева, откуда сквозь ветви пробивался золотистый солнечный свет, доносился умопомрачительный аромат сдобы, ванили и теплой, только что собранной малины.

Лиза замерла на перепутье.

-Значит так, - рассудила она вслух, обращаясь к деревьям. - Дриада сказала, что правда только одна. Предположим, про зайца и ручей - это ложь; я же ничего такого не встретила, что доказано опытным путем. А запах - правда. И пирожками пахнет смерть, а вонью - спасение.

Она посмотрела направо, в мрачноватую сероводородную дымку, от которой уже начинало першить в горле.

«Сорок лет, - подумала Лиза. - Сорок лет я проработала в химической лаборатории. Я дышала реактивами, кислотами и этим самым сероводородом. А сейчас мне восемьдесят девять лет. Я стою посреди какого-то сказочного леса в одной рваной ночнушке, с птичьими крыльями и хвостом».

Она перевела взгляд на залитую солнцем левую тропинку.

«Если я уж попала в сказку, в загробный мир или в какую-то галлюцинацию, то я категорически отказываюсь лезть в вонючее болото только потому, что это "безопасно"!»

Елизавета Петровна Берозерская решительно тряхнула головой, покрепче перехватила свинцовую ручку - мало ли, вдруг троллю в глаз ткнуть придется? - и, не оглядываясь на безопасную вонь, уверенно зашагала по левой тропинке. Прямо навстречу солнцу и запаху малиновых пирожков.

3. Хвост и стыд

Когда она уходила с полянки, где потух очаг, кругом был смешанный лес: сосны, пихты, березы, ольха. А после той развилки с разными запахами она шла уже по сосняку. Высокие деревья смыкались кронами, и сквозь них просвечивало небо, солнечные лучики играли в иголках. Под ногами стелился мягкий ковер из старых совсем не колючих иголок. Идти было приятно, как по массажной доске. Лиза подняла голову вверх и… остановилась, словно на преграду налетела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.