Галина Одинцова – Бархатный сезон (страница 8)
– Увлёк он! Безобразие! Тащил как козу на верёвке, я чуть не споткнулася, так неслася за ним!
– Лидия, вы фантазируете! Правда – увлёк, вежливо держал за локоть. Несмотря на сопротивление подозреваемой, смог усадить в машину и привезти без происшествий!
Марк искренне растерялся, теребил чубчик и переминался с ноги на ногу.
– Кто здесь подозреваемая?! Я вам покажу подозреваемую! Ишь, сопляк, ну-ка, иди сюда!
Лидия подскочила и устремилась к Марку.
– Так, тихо все! Марк, выйди! Останется только Лидия в кабинете, остальные выйдут. – Виктория хлопнула папкой по крышке стола так, что чашка с кофе подскочила и вновь опустилась на блюдце, не потеряв ни капли драгоценного напитка. – Марго, подай гостье чай! Пожалуйста. И чтобы была тишина! Лидия, это не допрос, и вы никакая не подозреваемая. Вы наш помощник. Мы ищем Ирэн. И у меня к вам вот такой вопрос: что вы можете рассказать о Григории? Вы же давно его знаете.
– Да ничего и не могу сказать такого, что бы его красило. Всё пропадал где-то. Дочку избаловал. Против матери настраивал. А меня так и ваще она не признавала. Ругалися постоянно они.
– А чей дом? Ирэн пришла в этот дом?
– Да. Он тута с той женой жил. Та сбежала с мужиком в загранку. Щас припёрлася! Дом ей подавай! Григорий-то безвольный, хоть и бизнесмен. Всё на хозяйке держится! Я же вижу, как они ругалися из-за дома, из-за бизнеса своего. Подумаешь, дом. Хоромы! А кто обставил эти хоромы? Конечно, Ирэн.
– Понятно. А расскажите про ковры.
– А что про ковры? Ковры как ковры. Полный дом энтих ковров! Чистить надо.
– А вот я в доме ковров не заметила…
– Так усе ж в химчистке. Да… Усе туда свезли.
– Кто отвозил? – строго спросила Виктория.
– Да кто… садовник, например. Один туды, другой – сюды.
– Ирэн когда была дома в последний раз?
– Не могу сказать. Всё перепутала с энтой суетой. Ну-у-у, вот как записку нашли, так и не стало её.
– Как ушла? С вещами или без?
– Чего не видела, того не знаю. Тихо ушла. Ни слова на память не оставила.
– А Григорий как реагировал?
– Дык его и не было! Они с утра ругалися. Он психанул, убежал. С тех пор и не заходил в дом. Боится теперича. Ирод!
– Что вы скажете о вашем садовнике? Откуда он?
– Откудова я знаю, откудова он? Хозяева наняли.
– Давно?
– Спроситя у него. Я с ним чаи не распиваю, чтобы его секретами делиться.
– Почему секретами?
– А вы меня не запутывайте. Он мне свою судьбу не доверял. Мне надо домой. У меня суп на плите. Вдруг хозяева вернутся, а дома никого.
– Ждёте их?
– Я ж им не враг. По мне, так пусть всё по-прежнему будет. Понятно?
– А вот в химчистке сказали, что ваша семья ни одного ковра не сдавала. Как это понимать?
– Да? Спросите Платона, куды он их возил. Я не в курсах. Понятно?
– Сегодня что за ковёр вынесли?
– Что вы такое говорите! Никаких ковров я не видела и в помине. Кто вам такое сказал?! Наговаривают на меня! Я в суд на вас заявлю… в полицию пойду.
– Понятно, что ничего не понятно! Хорошо. Марк! Отвези домой Лидию!
Виктория понимала, что разговор с Лидией ничего не дал. Но она убедилась в одном: Лидия лжёт. «Глаза отводит в сторону. Фартук теребит. Платок постоянно поправляет. Она знает больше, чем говорит. И не говорит самого важного! И беседу с ней надо было провести именно в офисе, чтобы понять её лучше».
Виктория видит, что это важное существует. Просто она ещё не может с уверенностью сказать, в чём оно заключается. Но она опытный сыщик и найдёт то, что не даёт ей покоя. У неё, у Виктории, хороший нюх на такие секреты. Надо только подождать – и они все будут раскрыты обязательно! «Пока Лидию мучить вопросами не стоит. Пусть всё идёт своим чередом. Она успокоится, потеряет бдительность и тогда расскажет то, о чём не хочет рассказывать сейчас. Надо дать ей время».
Виктория расчертила лист бумаги и в каждую ячейку поместила имя фигуранта. «Теперь надо понять, какая же связь существует между ними. И что главное в этом деле. Возможно, ничего особенного: исчезла жена, скоро вернётся или попала в какую-то историю, надо выручать! Чувствую, что дело одним исчезновением Ирэн не кончится. Что-то ещё маячит впереди. А вот что? Пока туман не рассеялся. Жду, чего-то жду. А пока надо развеяться и слетать в Алматы. Обычно в самолёте происходят чудеса – рождается сюжет будущего детектива. Или… или понимаешь, как дальше вести следствие».
– Марго, ты тут руководи, ты это умеешь делать замечательно. Пиши мне все новости, что и как. Надеюсь, что утром буду на работе. Марка не обижай.
– Виктория, ну вы даёте! Этот Марк уже сам обидит кого хочешь. Ну его… малолетка!
– Неужели? Ох, Марго. Не теряй голову, присмотрись хорошо к мужику вначале. Ещё раз твоего горя я не вынесу!
– Да ладно вам. Не смущайте меня. Это вы всё одна да одна. Фрида и то встречается с этим следователем. Так и не даёт он ей прохода.
– Игнатий? Ну… не знаю. Это её выбор. Она и так хлебнула в своей жизни. Пусть сама решает. А ты смотри, любовь закона не знает, годов не считает. Сама не заметишь, как влетишь в клетку. Ещё и пары дней не прошло, а в голове твоей Марк застрял.
– Виктория! Вот вечно вы так! Ладно, аккуратнее там. В дороге-то.
Виктория вышла из офиса в прекрасном настроении, заехала домой, взяла дорожную сумку и вылетела в город, который когда-то для неё был таким же желанным и близким, как теперь Москва. Какое-то время она работала в Казахстане и хорошо знала эту страну. Там осталось много друзей, в которых была уверена, понимала, что они не подведут и обещанное всегда исполнят. Поэтому Вика не могла не поддержать друга. Она знала, что если ей понадобится консультация или помощь, то непременно получит её от своих друзей.
Ночь в работе с коллегами пролетела быстро. Все вопросы были решены удачно, Виктория понимала, что здесь и её заслуга! Она оказалась полезной в подведении итогов. И её слово было решающим. Это важно, когда знаешь, что есть команда, которая готова в любую минуту поддержать, когда ценят твой опыт, компетентность в специальных вопросах.
А потом душевная беседа с другом. Тет-а-тет. Марат Ильясович, Маратик, друг и соратник, просил совета у давней преданной подруги: как быть? Как сохранить семью? Что делать? На прощание обнялись, прослезились. Марат принял важное решение для себя.
Конечно, по телефону дать важные советы можно, но сложно. Надо видеть человека, чувствовать. Многие считают, что унизительно просить о помощи. «Это слабость», – думают некоторые мужчины.
Но почему бы не обратиться к тому, кто понимает тебя, даже если он живёт в другой стране и дорога к нему исчисляется не минутами, а часами. Если этот друг женщина.
Марат понял, что самому проблему не решить. И именно женщина, которой доверяешь, может дать совет. При ней можно быть самим собой: не стесняться плакать, жаловаться, просто молчать, обнявшись, как с мамой. Не у каждого есть такая подруга. Для того и существуют друзья, чтобы тут же примчаться.
Через несколько часов Виктория снова неслась в аэропорт, чтобы вернуться в Москву.
Она вспомнила дело, которое помогла раскрыть казахским друзьям несколько лет назад. Всё было, как всегда, по плану. А вот проводы…
Начинался вечер «чинно-благородно»: тосты, пожелания, благодарности, снова тосты, пожелания, благодарности… А казахи умеют говорить красивые тосты. Они произносят их так душевно, так красиво, что невозможно не поддержать тостующего! Виктория не помнит, как добралась до гостиницы. Но хорошо помнит, что коллеги и в номере гостиницы ещё долго поднимали тост «на посошок», затем провожали в аэропорт…
В этот раз всё прошло так, как договаривались. И уже в шесть часов утра по местному времени Виктория вылетела в Москву. В Москве три часа ночи, так что весь день впереди. И надежда на четыре часа полёта, чтобы выспаться.
Укрывшись мягким пледом, который любезно предложила молоденькая стюардесса, Вика уткнулась в иллюминатор, наслаждаясь звёздным небом, полумесяцем, который, как верноподданный, неотступно следовал за лайнером, становился бледнее и незаметнее, исчезал на глазах, потому что наступал рассвет. «Что принесёт этот день? Каким он станет – добрым или…»
Виктория вспомнила замечательное стихотворение А. Коринфского, написанное ещё в 1892 году. Она любила его и часто декламировала друзьям.
Близок рассвет, золотистой зарёю
Небо зарделось и тихо горит…
Месяц прощается кротко с землёю;
Даль проясняется; сумрак сквозит…
Робкие звуки плывут отовсюду…
Слышатся мне то напевы, то стон:
Словно какому-то Божьему чуду
Утро слагает священный канон…
С каждым мгновением небо светлее,
Воздух прозрачней, торжественней тишь,