Галина Миронова – Гримуар чернокнижника (страница 5)

Поиски в библиотеке замка подтвердили – немногие авторы, упоминавшие в своих историях джиннов, единогласно считали, что коварство и злопамятность этих созданий не уступают их могуществу. Исключением был только живший несколько столетий назад легендарный маг по имени Джафир. Его желания джинны якобы исполняли без подвоха и без счета. Большинство историков считали эту фигуру мифической.

Вскоре в газеты просочились слухи, что старинный клад, найденный Гастоном, оказался проклятым. При попытке взять из сундука даже мелкую монетку на человека начинали сыпаться несчастья. Клад пришлось передать в Дозор. Замок продолжал висеть в воздухе, но его обитателям начали сниться кошмары. Сейчас маги пытались разобраться в зловредном колдовстве и вернуть замок на землю, а королевской семье пришлось переехать в другую резиденцию.

Стало ясно, что прибегать к помощи джинна не стоит. Беда была в том, что несчастья и не думали заканчиваться. На востоке мороз побил свежие посевы, на западе крысы напали на продуктовые склады, и даже в замке народ все громче поговаривал о проклятии. Снова вспомнили, что мама была и осталась ведьмой. Отец сделался мрачным. Я не могла рисковать, рассказывая родителям о джинне.

В последние пару недель все было тихо. На семейном совете родители посовещались и решили, что откладывать мое поступление на год нет смысла. По поводу самой поездки мнения разделились. Нат настаивал на большом вооруженном отряде, отец указывал, что это привлечет ненужное внимание. Вдоволь поругавшись, все наконец согласились, что Натаниэль и Изабелла вдвоем смогут одолеть целую армию, а смотрятся куда безобиднее.

Дорога до острова шла по королевскому тракту. Мы ехали в неприметной карете без герба. Одежда была удобной, но не роскошной. Немногочисленные драгоценности лежали в багаже, постоянно я носила только зачарованное мамой серебряное кольцо. Мы не выделялись среди других путешественников, что не мешало Нату пребывать в состоянии вечной подозрительности.

На острове нас ждал арендованный домик. После поступления я должна была переехать в общежитие, ну или вернуться домой вместе с Натом и Беллой, если провалюсь. Эта мысль не давала мне покоя. После напоминания о скорой встрече с магом, который должен был решить мою судьбу, в желудке похолодело.

Изабелла ткнула Натаниэля в бок своим острым кулачком:

– Хватит ее пугать, видишь же, она и так нервничает.

Оборотень не смягчился:

– Вот и хорошо, будет осторожнее. У меня дурное предчувствие.

Изабелла поджала губы:

– У тебя каждый день дурное предчувствие.

– Ладно, – сказала я с напускной небрежностью. – В крайнем случае этот Доминик Мур просто подтвердит, что моих способностей недостаточно для обучения, и мы все вместе вернемся домой.

Мои спутники отвлеклись от перепалки и уставились на меня с одинаковым изумлением.

Первой отреагировала Изабелла:

– С чего тебе это в голову пришло? Так вот почему ты себе места не находишь! Бри, ты в любом случае будешь учиться в университете, не волнуйся на этот счет.

– Мы все прекрасно знаем, что я не владею магией, в отличие от всех остальных членов моей семьи.

– Не всех, – напомнил Нат. – Грегори тоже не маг, и это не помешало ему закончить учебу с отличием.

– Папа учился на общем факультете. Для поступления туда нужно сдать сложнейшие экзамены или заплатить кучу денег.

– На этот маловероятный случай мы везем с собой целый сундук драгоценных камней, – ошеломила меня Белла. – Но я бы на твоем месте не переживала. Маги ни за что не упустят человека с твоим даром. Специалистов по черной магии очень мало, каждый из них на вес золота.

– Я не специалист, – напомнила я угрюмо. – Я могу видеть призраков – на этом все.

Натаниэль подмигнул мне:

– Поэтому ты и едешь учиться.

Он понизил голос:

– Послушай, я многое могу сказать про старика, но надо отдать ему должное – он далеко не дурак.

– Так ты знаешь этого Мура? И молчал?

– Это не самые приятные воспоминания, – оборотень безотчетно приложил ладонь к груди.

– Это он сделал тебе татуировку? – пораженно выдохнула я.

На груди Натаниэля красовался сложный рисунок из переплетенных рун, который защищал его от действия любой магии. Оборотень не любил говорить об этом и никогда не рассказывал, как он обзавелся такой защитой, только однажды обмолвился, что к этому были причастны родители.

– Да. Не то, чтобы он очень этого хотел, но Зои его уговорила.

– Мама это умеет, – развеселилась я.

Опасения начали отступать, но внезапно послышался знакомый вкрадчивый голос.

– Моей госпоже стоит только пожелать, и она окажется в университете, – прошелестел джинн, напомнив об еще одной нерешенной проблеме.

Лампу приходилось постоянно держать при себе, чтобы на нее ненароком кто-нибудь не наткнулся. В замке джинн сидел тихо, но стоило только отъехать, как он повадился общаться со мной, суля исполнить любые желания. Слышать его могла только я и призрак, ставший моим постоянным компаньоном. За время нашего общения я успела узнать, что его зовут Персиваль, и он обожает читать мне мораль.

Рядом тут же появился Перси и обеспокоенно взглянул на меня:

– Гризельда, не вздумай.

– Ты начинаешь надоедать мне, унылый призрак, – протянул джинн с отчетливой угрозой в голосе.

– Твоего мнения никто не спрашивал, – высокомерно бросил Перси.

– Я смотрю, кто-то изрядно осмелел. Совсем недавно, когда твоей хозяйке действительно требовалась помощь, ты трусливо сбежал, стоило мне только нахмурить брови, а сейчас разговорился.

– В отличие от тебя, хозяев у меня нет. Гризельда – моя подруга, и я не позволю тебе…

– Да кто ты такой, чтобы что-то мне не позволять?

– Не пытайся меня запугать! Гризельда достаточно умна, чтобы навсегда оставить тебя в лампе, а сидя в ней, ты мне ничего не сделаешь.

– Ты в этом так уверен? – прорычал джинн без всяких признаков веселья.

– Только попробуй, и я…

– Помолчите оба! – не сдержалась я.

Натаниэль и Изабелла замолчали на полуслове и уставились на меня с одинаковым вопросом в глазах.

Я вздохнула:

– Извините, это я не вам, а парочке чересчур болтливых призраков.

Персиваль поджал губы с видом оскорбленного достоинства и растворился в воздухе. Джинн тоже исчез. Не приходилось сомневаться, что участь навсегда остаться в лампе его нисколько не прельщает, и он приложит все усилия для того, чтобы оттуда выбраться. И вот тогда не поздоровится всем, кто будет вокруг, а больше всего – человеку, который приложил все усилия, чтобы не дать ему освободиться еще две недели назад, то есть, мне.

Я отодвинула неприятные мысли и встала из-за стола.

– Отправляемся? Нас ждет остров Вран.

Глава 2

Карета дернулась и снова остановилась.

Я высунулась наружу:

– Почему мы никуда не едем?

Сидящая на козлах Изабелла улыбнулась:

– Пропускаем корабли.

Нат неодобрительно нахмурился:

– Ваше Высочество, вернитесь, пожалуйста, в карету.

– Какой смысл сидеть в карете, если мы все равно уже полчаса стоим на месте? – резонно поинтересовалась я. – И не зови меня Высочеством, сейчас я мэтрина Штольц.

– Как пожелает Ва… кхм, мэтрина. И все же, вернитесь в карету.

На дороге стояла вереница самых разных экипажей. Потрепанные почтовые дилижансы соседствовали с роскошными каретами с гербами титулованных семейств на дверях и телегами, забитыми грузом. Изящный мост, совместное творение магов и инженеров, который нам всем предстояло пересечь, сейчас был разведен. По реке шли корабли. Что массивные грузовые пароходы, что юркие яхты с разноцветными парусами с высоты казались игрушечными.

За рекой раскинулся остров Вран, где мне предстояло прожить следующие пять лет, если все пойдет по плану. Я тряхнула головой, отодвигая тревоги в сторону, и огляделась. Вокруг кипела жизнь. На переправе торговали всем подряд, начиная с еды и заканчивая одеждой и сувенирами. Разносчицы во весь голос расхваливали горячие пирожки и холодный лимонад. Майский день выдался солнечным и жарким. Пассажиры давно вышли из карет и расхаживали вокруг, пока я изводила себя переживаниями.

Я нырнула обратно в карету, собрала привычно растрепавшиеся волосы в пучок и напялила шляпку, залезла в потайное отделение сундука и рассовала по карманам платья его содержимое – пистоль, кастет и небольшую старинную лампу. Положила в кошелек несколько серебряных монет и сочла себя готовой к покорению окружающих просторов.

Натаниэль встретил мое возвращение с отчетливой тоской.