Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 36)

Когда Никита прокрался в спальню, Юля ожидаемо крепко спала, завернувшись в одеяло так, что из-под него торчал только кончик ноги и копна спутанных волос. Кот же, увидев его, тут же потянулся и неспешно спрыгнул на пол, чтобы потереться о ноги и напомнить о том, что пора есть. Но сейчас у Никиты была другая цель – приподняв край одеяла, он приложил к ступне Юли сантиметр и быстро обмерил длину ноги, толщину лодыжки и подъём. Записав всё в телефон, он вернул одеяло на место и тихо вышел, предварительно пропустив вперёд кота.

Швейный набор остался от Алины, и как бы ни хотелось вновь возвращаться к прошлому, пришлось достать коробку, в которой всё ещё хранились милые сердцу или просто забытые ею в спешке мелочи. Кто бы мог подумать, что содержимое пригодилось уже во второй раз? Засев за ноутбук, Никита бодро застучал по клавишам, запрашивая у Гугла, как подобрать туфли по полученным замерам.

Юля проснулась с тяжёлой головой – наверное, пора заканчивать с этой спячкой. Дома никогда не позволяла себе дрыхнуть до обеда. Но то ли волшебные свойства Никитиного ортопедического матраса в сочетании со свежим бельём, пахнущим пачули; то ли волшебные свойства самого Никиты и его умения доводить до полного изнеможения; то ли совокупность всех этих качеств – наверное, это было не так уж и важно, если она не могла разлепить глаза раньше двенадцати. Где-то глубоко внутри Юле даже было стыдно за то, что вела себя, как сурок. Где-то очень глубоко. Очень-очень.

Потянувшись, она покосилась на окно – ничего необычного, привычная апрельская хмарь. Пятница, а казалось, будто третий день подряд – непрекращающийся выходной. В последний раз в отпуске удалось побывать в прошлом году, в середине лета. Тогда Юля съездила к родным и друзьям в Воронеж, в этом году надеялась наконец выбраться на побережье Чёрного моря, но что, если получится побывать заграницей? Увидеть белоснежные Карибские пляжи, или лазурный берег Франции, или гроты Греции? Мечты захватили, унося в неизведанные дали. Показалось даже, что лица коснулся морской бриз. Неужели Маринка права, и теперь Юля могла позволить себе не просто мечтать, но и воплощать эти мечты? А что, если попросить Никиту свозить её куда-нибудь далеко-далеко, туда, где никого нет, только он, она и океан?.. Ну нет, это было бы слишком неправильно, если бы она напрямую попросила об этом. И даже если бы согласилась, то со стороны могло бы показать, что она рядом с ним из-за денег…

Юля вздохнула, повернулась на живот, уткнувшись в подушку, и глухо замычала. Где найти ту грань, когда можно почувствовать себя свободной, при этом не ощущая постоянного желания извиняться перед кем-то за свои отношения? Не чувствовать себя кому-то обязанной или в чём-то виноватой. Будто она крадёт чужую жизнь и чужие мечты, примерив на себя то, что не по размеру. Интересно, наступит ли когда-нибудь время, когда эти мысли перестанут напрягать, и её просто отпустит? Очень хотелось в это верить. Сейчас Юля чувствовала себя, как парашютист, перед шагом в бездну. Вроде бы уже настроился, и сердце колотится перед прыжком, и уже давно на всё решилась, но всё равно страшно, аж кончики пальцев поджимаются.

За несколько дней стать жизненно необходимым – до последнего момента Юля о таком читала лишь в книгах. Но сейчас, именно в этот момент, поняла, что не хочет и не может отпустить от себя Никиту. Может, в этом была виновата Маринка с её советами про дыхание и напутствиями не отпускать, а может, тембр его голоса, от которого внутри пробуждалось нечто неведомое, заставляющее следовать, словно крыса за дудочкой Нильса.

Стоило осознать, что лёгкая влюблённость всё же стала чем-то, гораздо большим, как Юлю парализовал страх. А что, если она всё испортит? Скажет что-то не то, поведёт себя как-то не так. Вдруг прямо сейчас, когда она лежит в постели уже полчаса, предаваясь самоанализу, он сидит в гостиной и думает о том, какая она легкомысленная лентяйка, которая только и может на выходные, что спать, есть и смотреть фильмы? Юлю резко подорвало с кровати. Она села, тряхнув волосами, с унынием думая, что красотка, выходящая из спальни при полном параде – не её история. Никита определённо скоро разочаруется, а как разочаруется, начнёт винить её в том, что она не смогла соответствовать его завышенным требованиям. Следом придёт злость и обида – всё это Юля уже проходила. Стоит ли Никита того, чтобы рискнуть по-настоящему и отдать ему своё сердце. или лучше волевым усилием прекратить эти отношения, пока не стало слишком поздно?.. Но что-то подсказывало, что она уже завязла в этих чувствах, как муха в паутине, и выпутываться не хочется, и остаётся только наблюдать, как паук-любовь опутывает её сердце.

– Сегодня у нас культурная программа, – заявил Никита, когда Юля покончила с завтрако-обедом.

– Пойдём в музей? – хмыкнула она.

– Лучше – в оперу.

– В оперу? – Юлины брови удивлённо взлетели вверх. – Никогда там не была.

– Это прекрасно, уверен, тебе понравится.

Юля скептично посмотрела на него. От классической музыки она была так же далека, как от квартиры Никиты до её дома в Воронеже. Опера всегда казалась чем-то дорогим, красивым и малопонятным.

– Я выбрал Ла Скала, мой любимый театр. – Никита вздохнул. – Жаль, что нельзя сейчас показать тебе его в живую, но кто мешает воспользоваться современными технологиями и посетить его, не выходя из дома? Но сначала маленький сюрприз. – Он сходил в прихожую и вернулся с двумя коробками. – Вечерний дресс-код никто не отменял.

– Это что? – Юля смотрела на коробки, не спеша их открывать.

– Посмотри. – Никита буквально изнывал от нетерпения, ожидая её реакции. В первой, большой и длинной коробке оказалось чёрное вечернее платье в пол, расшитое искрящимися серебряными звёздами, а во второй – изящные чёрные туфли-лодочки на тонкой шпильке. Юля осторожно провела рукой по струящейся ткани и благоговейно вздохнула. Но потом заметила крохотные буквы DG и подняла глаза на Никиту.

– Никит, это слишком. Я не могу это принять.

– Почему?

– Потому что мне даже представить страшно, сколько это стоит.

– Какая разница? Я не буду предъявлять счёт, это подарок.

– Нет, ты не понимаешь, – проговорила Юля с растущим отчаянием. – Это красиво, очень красиво, но… Мне неудобно.

– Неудобно спать на потолке – одеяло падает, – отрывисто бросил Никита. Понять Юлины сомнения он не мог, как ни пытался. – Я сделал подарок своей женщине, в чём проблема? Если тебе не нравится, можно поменять.

– Нет, мне нравится, правда! Платье роскошное, а туфли… Их даже обувать страшно, хочется поставить в красный угол и любоваться. Просто… Я не знаю, как тебе объяснить. – Юля поднялась и нервно прошлась по комнате. – Для меня это необычно, непривычно и кажется неправильным.

– Да что здесь неправильного? – воскликнул Никита, начиная закипать. Впервые на его памяти так реагировали на простой, в сущности, подарок.

– Я не могу себе это позволить, понимаешь? Я привыкла покупать себе вещи сама, а на такое платье даже если два года буду зарплату откладывать, не смогу накопить.

– Так я не прошу взять на него кредит, Юль! Это подарок! Обычный подарок!

– А потом ты начнёшь попрекать меня этим подарком, ну, может, не этим, а теми, что будут дальше. При каждой ссоре начнёшь говорить, что я вытягиваю из тебя деньги, и…

– Да с чего ты взяла, что так будет? – Никита подошёл к Юле.

– Потому что знаю, потому что все мужчины такие!

– Как ты можешь знать, что все такие, если тебе такие попадались, это не значит, что не существует других!

– Рано или поздно все становятся мудаками!

– Может, просто ты постоянно выбирала мудаков, как твой бывший?!

Юля не успела подумать, что делает: рука сама взлетела и опустилась на его щёку. Никита крепко стиснул зубы, желваки прокатились под кожей, а глаза полыхнули обидой. Он резко развернулся и вылетел на балкон, вцепился в перила и опустил голову, тяжело дыша. Откуда в её голове взялось столько мусора? Ему было обидно, так обидно, что перехватывало дыхание. «Хотелось, как лучше, получилось как всегда» – неужели в их жизни теперь будет так постоянно? Сколько времени пройдёт, прежде чем он сможет переубедить её? И стоит ли вообще переубеждать, если она уже сейчас ждёт от него подвоха и рисует их будущее мрачными красками? Неужели он заслужил эту подозрительность? Никита горько вздохнул, качая головой – может, это карма за два года, в течение которых через его жизнь прошла череда безликих девушек, не задерживавшихся дольше, чем на одну ночь? Сколькие из них мечтали о продолжении, скольким он обещал позвонить, скольких обидел, не задумываясь об этом? Может, Юля права, и он тоже самый обыкновенный мудак, ничего не лучше остальных?..

На плечи вдруг опустился плед, а тонкие руки крепко обвили. Юля прерывисто вздохнула и пробормотала в его спину:

– Прости, я была неправа. Я дура, знаю.

– Ты не дура, – глухо проговорил Никита, а в груди против воли разлилось тепло. – Это я дурак – прежде чем делать тебе подарок, надо было спросить.

– Для меня это правда непривычно, но это не значит, что так будет всегда.

– То есть, дарить подарки не запрещено? – с улыбкой спросил Никита, оборачиваясь и обнимая. Теперь они стояли, укутанные в плед, как в кокон, не обращая внимания на мелкий дождь, который начал срываться с неба.