Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 6)
— Три — слишком круто даже для таких специалистов. Полтора, учитывая количество помещений.
— Давайте сойдёмся на двух, и, если мы не продадим всё в течение месяца, понизим до полутора.
— А она крепко держит, — хмыкает Погорелов, глядя на меня. — Люблю женщин с бульдожьей хваткой, только не когда у них в руках мои яйца. — Новый взгляд на Лану. — Но я обещаю подумать. Ответ дам завтра. А теперь прошу извинить, у меня дела.
Когда он уходит, какое-то время мы сидим молча. Наконец Лана выдыхает:
— Упёртый.
С восхищением выдыхает! Смотрю недоверчиво, глазам не верю. Не удивлюсь, если в трусах уже мокро после их разговора.
— Думаешь, согласится?
Отставить ревность. Глупо, правда же. Не могу я на каждого мужика рядом с ней так реагировать! Надо учиться держать себя в руках. Сам такую женщину выбрал, так что теперь придётся терпеть, что вокруг вечно вьются желающие залезть под юбку. Она ведь меня выбрала.
— Процентов на восемьдесят уверена, что да. — Лана самодовольно улыбается и откидывается на спинку кресла. — Но когда он согласится, мы выжмем всё по максимуму. После этой сделки можно подумать о своём агентстве. За нас.
Она поднимает чашку, я — свою. Горы сворачивать ради этой женщины? Да она сама их с землёй сравняет, если захочет.
Глава 6
Позвонит — не позвонит? Извожу себя вопросом, посматривая на молчащий телефон. Почему это так это волнует? Встреча с Егором наполнила воодушевлением, которого мне не хватало. Его откровенные взгляды и неприкрытый флирт будто десять лет с меня сбросили, если не больше. Когда экран всё-таки вспыхивает, ловлю крохотный сердечный приступ. Дочка. Спрашивает, что с машиной. За всеми переживаниями я успела забыть, что бампер стукнули. Егор обещал разобраться и сказал это так уверенно, что у меня и мысли не возникло усомниться. Представляю, как верещал бы Лёня, если бы въехали в него. Именно верещал — он всегда впадает в истерику, когда дело касается любимой машины. Я бы несколько дней подряд выслушивала матерные речи о тупых водятлах, потом было бы заламывание рук и подсчёт расходов, и лишь потом он повёз бы машину в сервис. Было дело, в машину, которая была раньше, уже въезжали. Я тогда мечтала оказаться на другом конце страны, только бы не слушать эти стенания. Никогда не понимала, что так убиваться из-за железа. Если жив и здоров, не всё ли равно на повреждения, которые можно исправить?
К вечеру нервное напряжение достигает своего пика и после шести начинает спадать. Скорее всего, никто звонить и не собирался. Просто встретились старые друзья, поболтали ни о чём. Напридумывала себе невесть чего. Прав был Лёня — я стала никакой, скучной. Уныло выхожу на балкон с чашкой цветочного чая, смотрю вниз, на машину. Протокол забрал водитель Егора, я даже к страховщикам не смогу обратиться. Чинить бампер за свой счёт? В какой сервис бы обратиться, чтобы не надули глупую клушу?.. Горько вздыхаю и безучастно смотрю на телефон, который зачем-то принесла с собой. У меня нет привычки постоянно сидеть в интернете, хватает того, что не выбираюсь из-за компьютера часами. Звонок звучит так громко, что невольно взмахиваю рукой и проливаю на неё горячий чай.
— Зараза! — восклицаю, взмахивая пальцами, и машинально принимаю звонок, продолжая дуть на покрасневшую кожу. — Слушаю!
— Ой, я не вовремя? — голос смутно знакомый. Неужели?.. — Это Егор. Прости, что так поздно, дела замотали. Ты готова поужинать?
— Ты сейчас серьёзно? — не могу удержаться от скепсиса. Он, что, считает, что я сейчас подхвачусь и помчусь? Для таких мероприятий вообще-то готовиться надо. Мало ли, где он поужинать хочет. Надо укладку сделать, накраситься, а перед этим желательно не забыть про увлажняющую маску. Подумать, что надеть, опять же.
— Конечно, серьёзно. Диктуй адрес, я приеду.
— Слушай, ты как себе это представляешь? У меня на голове гнездо кукушки, надеть нечего, а ты предлагаешь подорваться и бежать на ужин?
Не вижу причин строить перед ним невесть что. Мы так давно знакомы и столько времени проучились вместе, что это выглядело бы смешно. Я до сих помню, как он в колготках в первом классе ходил.
— Мне, конечно, льстит, что ты хочешь привести себя в порядок перед встречей со мной, — мурлычет он с отчётливой улыбкой, — но, Журавлёва, мне плевать, как ты выглядишь. Я просто хочу поесть в твоей компании. Так что прекрати страдать хернёй и назови адрес. Вечерний дресс-код не нужен. Хоть в растянутых трениках да шлёпках на босу ногу выходи.
— Ладно, Погорелов, уговорил, — ворчу с невольной ответной улыбкой. Диктую адрес и, едва он положил трубку, рысью несусь к зеркалу. Ладно, с гнездом я погорячилась, стрижка не требует особой укладки, а лёгкий макияж, который ещё утром нанесла, до сих пор нормально держится. Треников у меня нет, хотя с мстительной ухмылкой я всё же надеваю спортивный костюм. Бежевый, тонкий, он скрывает небольшие недостатки фигуры и просто удобный. Под него надеваю белую футблоку, придирчиво приподнимаю грудь. Вздыхаю — м-да, кружку пива на неё не поставишь, гравитация уже тянет вниз. На ноги обуваю кеды, и образ готов. Просто поесть, говорит? Отлично, в таком виде как раз на уличную шаурму потянет.
— Я приехал, спускайся, — звонит Егор спустя пятнадцать минут. Едва удерживаюсь от того, чтобы помчаться по лестнице вниз. Вызываю лифт, пусть не думает, что я, как на иголках, ждала всё это время, сидя в коридоре.
Водителя он уже отпустил, сидит сам за рулём. Перегнувшись, открывает мне дверь, командует:
— Давай быстрее, у меня уже кишки слиплись! За весь день три чашки кофе в организме.
— Бодро двигаешься к язве? — спрашиваю, пристёгиваясь. Какие мягкие сиденья в салоне! Внутри как на космическом корабле, я даже модель машины не знаю.
— Иногда нет времени полноценно поесть, так что… — Егор выезжает из двора, а я невольно засматриваюсь на его запястье с массивными часами. Он ведёт уверенно и даже в чём-то сексуально. Надо же, куда мысли утекают! У него шикарный парфюм, дышать — не надышаться. Без пиджака, в той же белой рубашке, но уже с подкатанными рукавами, смотрится обалденно. Надо было сарафан надеть. Но вот его живот громко урчит, и аура альфа-самца развеивается.
— Знала бы, что ты такой голодный, пирожков бы прихватила.
— Ты печёшь? — Он кидает короткий взгляд и возвращается к дороге. — Я уже забыл, что существуют женщины, которые сами готовят.
— В моём мире водятся только такие.
— В твоём мире… Да, порой надо спускаться с небес на землю и общаться с нормальными людьми.
— Обычно приходится общаться с ненормальными? — смотрю на его профиль с эстетическим наслаждением. Хорош, чертяка. Ну, хорош же. И отлично это знает. Вон, ухмыляется, чувствуя, что рассматриваю. Ещё немного, и мышцами играть начнёт.
— С разными. Но женщины в круге, где я теперь вращаюсь, другие. Искусственные.
— Бедненький. Наверное, прохода не дают, да?
— А сама как думаешь? — Его ухмылка превращается в самодовольную улыбку. Очаровательный гад, не иначе. Взмахивает ресницами и одаривает томным взглядом. От него невольно по телу проходит приятная дрожь.
— Почему ты развёлся? — спрашиваю, прогоняя наваждение.
— Я ей изменил, — отвечает он легко и буднично.
— Вот так просто об этом говоришь? — на душе оседает неприятный осадочек.
— Ну, она тоже ангелом не была. Пришлось ДНК-тест делать, чтобы сомнений в отцовстве не было. Кстати, вторая дочка не моя оказалась. Это было… знаешь ли, не сильно приятно.
— Обраточка прилетела, — хмыкаю. Проникнуться чужой драмой не выходит. Они, видимо, один другого стоили.
— Можно и так сказать, — покладисто соглашается Егор. — Я в своё время гулял нехило.
— Не думаешь, что где-то ещё твои дети ходят?
— Ну, тут точно нет. — Он приятно смеётся. — Хвала тем, кто придумал презервативы. У тебя же одна дочка?
— Одна, больше не получилось. Сейчас думаю, что и к лучшему. Дочка из-за развода переживает, а ей рожать скоро.
— Ого! Журавлёва, так ты уже почти бабушка! — Ловко припарковавшись между двух массивных кроссоверов, Егор глушит мотор, поворачивается ко мне всем корпусом. — Никогда не спал с бабушками.
— Не стоит начинать, — осаживаю и сбрасываю руку со своего колена. Она легла туда так непринуждённо, словно всю жизнь гладила. От прикосновения остаётся горячий след.
— Я хочу всё в жизни попробовать, — говорит он с нарочитой серьёзностью. И снова пустой желудок своим воем портит почти интимный момент.
— Идём есть, Казанова.
Выхожу первой, смотрю, куда привёз. Небольшой ресторанчик узбекской кухни, мимо которого я много раз проезжала. Лёня жирную пищу не любит, поэтому наш предел всегда был в азиатских бистро. Ненавижу острое.
Заказываю себе лагман, а Егор набирает столько, что я начинаю сомневаться в его способности всё съесть.
— Что будешь пить? Тут неплохое вино.
— Какое вино посреди недели? Мне работать завтра.
Он смотрит, как на диковинного зверя. Даже голову склоняет набок, чтобы лучше разглядеть. Недоверчиво качает головой:
— Ты ещё и не пьющая. Журавлёва, а давай поженимся. Ты же уже развелась?
— Почти. Через неделю разведут. И нет, спасибо, я обратно в эту кабалу не полезу.
— Всё было так плохо?
— Нет. Всё как раз было слишком хорошо, поэтому до сих пор не верится, что он ушёл. Слушай, давай не будем про бывших. Расскажи лучше, чем ещё, помимо стройки, ты занимаешься.