Галина Милоградская – Пьяная утка (страница 11)

Он скрылся в доме, а я медленно прошла вперёд, с интересом оглядываясь. Дом оказался уютной берлогой холостяка. Стены отделаны камнем и дубовыми панелями. Много полок с книгами и одна большая – с дисками. Шикарная акустика, большой телевизор. Просто огромный диван, на котором лежит скомканный клетчатый плед и несколько подушек. Я невольно улыбнулась – сразу видно, где Уилл проводит свободное время.

Кухня крохотная, но чистая. Грязная кружка в раковине. Пустая бутылка вина в ведре. Вот, собственно говоря, и всё. Две двери – одна, за которой скрылся Уилл, наверняка ведёт в спальню. Вторая, скорее всего, туалет. Потянула на себя – точно. Удовлетворившись осмотром, я вернулась к дивану и присела на краешек. Всё-таки время, когда я свободно себя чувствовала в чужих домах, давно прошло. К тому же начали болеть руки и немного голова.

В доме было так тихо, что собственный стук сердца отдавался в ушах оглушительным эхом. Джейн, возьми себя в руки. Тоскливое неуютное ощущение дёргало где-то в мозгу отчаянной мыслью – хочу домой. Сама приехала. Теперь терпи. Выпьешь пару бокальчиков и уедешь. Такси сюда ездят, это я совершенно точно знаю. Они теперь везде ездят.

Уильям показался на пороге, когда я уже собралась бежать без оглядки. Он переодел рубашку, автоматически отметила я. Ту, серую, кто-то залил пивом.

– Тебе очень идёт синий, – нервно брякнула я первое, что пришло на ум. Непонятно отчего, но моё заявление его рассмешило.

– Правда? – он улыбнулся, демонстрируя прекрасную работу стоматологов. Я крепче стиснула зубы, вспомнив о кариесе, который давно надо бы залечить на шестёрке. Почему-то мне показалось, что Уильям незаметно изменился, стал каким-то другим. Более раскованным, что ли. Мысль-истеричка о маньяке во второй раз пришла в голову, на этот раз задержавшись подольше.

– Что будешь пить? – Он повернулся ко мне спиной, звеня стаканами, а я запихнула мысль подальше и залюбовалась его спиной, обтянутой насыщенно-синей тканью. Хорош. Ну, хорош же. Пусть даже и маньяк.

– Что нальёшь. – Я откинулась на диване, устраиваясь удобнее. В конце концов, я не на экзамен пришла. – А где ты живёшь в Лондоне? – Тишина слишком давила на уши, и я вспомнила светские манеры.

– У меня есть небольшая квартира, но сейчас там живёт сестра. У неё дома ремонт.

– У тебя есть сестра? – невольно заинтересовалась я. Зазвенели бокалы, раздался звук льющейся жидкости. Уильям кивнул.

– Две. Младшая и старшая.

– Везёт. – Я приняла из его рук стакан, в котором среди кубиков льда плавала одинокая долька лайма. – Я одна в семье, – пришлось пояснить его вопросительный взгляд.

– А что это? – я кивнула на напиток.

– Три части джина, одна водки, долька лайма…

– Смешать, но не взбалтывать, – со смехом завершила я. – Из тебя вышел бы отличный Джеймс Бонд.

– Правда? – Уильям сел напротив, подобрав под себя одну ногу. – Мне говорили об этом как-то.

Между нами снова повисло неловкое молчание. Надо же, как, оказывается, тяжело вспоминать азы флирта! Сделав солидный глоток, я одобрительно покачала головой.

– Нравится? – Губы Уильяма дернулись в нервной улыбке. – И часто такое случается? – От резкой смены темы я не сразу поняла, что он имеет в виду. – Драки, – пояснил он.

– А, это! – Я пожала плечами. – Всякое бывает. Но такое – в первый и, надеюсь, в последний раз. Папа рассказывал, что ему тоже как-то пришлось разгонять толпу фанатов. Правда, в тот раз были не футболисты. Меломаны.

Бровь Уилла изящно изогнулась, и он подался вперёд, всем своим видом выражая интерес. Надо же. Это я – такой интересный собеседник или алкоголь начинает действовать?

– Депеш Мод. Они отсюда. Ну, не все они – их солист. Ну вот, когда они собирались в тур в честь двадцатилетия создания группы, то решили начать отсюда. Людей тогда приехало раз в десять больше, чем сейчас…

Я мечтательно улыбнулась, ярко вспомнив солнечный день и счастливых фанатов, собирающихся на поле.

– Тебе нравится их музыка?

– Она нравилась моим родителям, этого было достаточно, чтобы пойти на концерт, – фыркнула я. – Но в девяностые я слушала другое. Совсем другое… Бон Джови, Продиджи, Скутер…

– Сколько стоит рыба? – не сговариваясь, пропели мы одновременно и громко расхохотались.

Напряжение вдруг рассеялось, и следующий час пролетел незаметно за оживлёнными воспоминаниями бурной и не очень молодости и парой коктейлей. Куда только делась скованность? Я отчаянно флиртовала, улыбалась и кокетничала, вспоминая, чем и как когда-то получалось завлекать мужчин в постель. Но Уильям, как истинный крепкий орешек, не вёлся ни на что, продолжая сверлить меня своими нереальными прозрачно-голубыми глазами. Что, чёрт возьми, я делаю не так?

– Держи. – Он протянул стакан, снова садясь рядом. На несколько сантиметров ближе, автоматически отметила я. – Так на чём мы там остановились?

– На том, что мне пора домой. – Я решила перейти к отчаянным действиям. Если и это не сработает, значит, не судьба. Уильям слегка нахмурился, озадаченно глядя на меня.

– Домой? Но ещё рано.

– Завтра разбирать завалы в «Утке», да и вообще, не хочу тебя отвлекать. – Я добавила в голос нотку грусти. О, женщина, коварство твоё имя! И ведь ни разу эта тактика сбоя не давала! Я с сожалением отставила стакан и обвела комнату взглядом в поисках сумки, которая, к слову, лежала прямо передо мной.

– Подожди! – Его рука перехватила моё запястье, вынуждая отпустить сумку на место. – С чего вдруг такая спешка?

– Завтра действительно будет много работы. – Я замерла, чувствуя каждый его палец на своей коже, что словно стала чужой. Невольно уставившись на его ладонь, я неслышно вздохнула про себя. Моя забинтованная рука выглядела просто ужасно.

– Постой. – Уильям придвинулся, почти касаясь плечом моего плеча. – Мне казалось, что мы…

– Что мы «что»? – перебила я, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. Кажется, в моих глазах можно было прочесть что угодно, начиная с желания коснуться его губ и заканчивая позой, в которой я предпочла бы его отыметь. Всё, кроме желания уйти. Каждый вздох давался через силу, и я с трудом удерживалась, чтобы не вдохнуть полной грудью. Его запах забил лёгкие, кровь зашумела в ушах, а где-то глубоко внутри сладко заныло. Я невольно опустила взгляд, спускаясь с приоткрытых губ к шее, на которой бешено пульсировала голубая жилка, и мысль о том, что его сердце так же сильно колотится сейчас о грудную клетку, заставила улыбнуться.

– Что между нами есть что-то, – тихо выдохнул он, гладя другой ладонью мою щёку. Его дыхание обожгло кожу, обдавая слабым ароматом можжевельника и лайма.

– Тебе только казалось, – прошептала я прямо в его губы, первой подаваясь вперёд.

Поцелуй, жадный, глубокий, без прелюдий, лишил воздуха, заставляя изредка прерываться, чтобы сделать вдох и снова погрузиться в него. Его рука, державшая моё запястье, легла на спину, прижимая к себе, и я с готовностью откликнулась, запуская руки в его волосы, притягивая голову ближе, стукаясь зубами, ловя сумасшедшинку в чужих глазах.

Перекинув через него ногу, я села сверху, вздрагивая от неожиданности, когда его ладонь погладила обнажённую кожу на спине, ныряя под майку. Вскоре майка полетела в сторону, пока я сражалась с пуговицами на его рубашке. На миг мы оторвались друг от друга, путаясь в пальцах, пытаясь скорее стянуть её, тяжело и громко дыша.

– Зачем ты её надел? – получилось хрипло, голос срывался.

– Сам не знаю, – прошипел он, вырывая наконец рубашку из джинсов и спешно стягивая с себя.

Мы опять целовались. Жарко, влажно, лихорадочно шаря руками по чужому телу. Ткань джинсов стала жесткой, неприятно царапая кожу, и я невольно повела бёдрами, вызвав у Уилла гортанный стон, возбудивший меня даже больше, чем всё происходящее. Его возбуждение легко ощущалось, камнем упираясь мне в ногу. Внезапно Уилл обхватил меня за талию и, резко развернув, уложил на спину, нависая сверху. Не отрывая друг от друга губ, мы стягивали с себя джинсы. На короткий миг всё-таки пришлось прерваться: он помог мне избавиться от остатков одежды, швырнув их куда-то за спину.

Я нетерпеливо потянула его на себя, обхватывая ногами, чувствуя, как он входит, медленно, на всю длину, и тут же, не останавливаясь, начинает двигаться. Резко. Напористо. И мысли кончились. Остались только ощущения, эмоции, волнами накатывающие с каждым его движением внутрь. Стоны, сладкие, громкие, заполнили гостиную, отражаясь от стен, множась в голове. Я давно перестала различать наши голоса.

Его руки крепко сжимали мои ягодицы, насаживая на себя, глубже, быстрее. Кажется, я что-то кричала, выгибая спину, царапая ногтями обивку дивана. Чувствуя скорую разрядку, он опустился на меня, тяжело дыша в ухо, не прекращая двигаться. Меня же здесь уже не было. Я парила где-то под потолком, слабо постанывая, ловя широко раскрытым ртом воздух. Уильям замер, прижимаясь ко мне бёдрами, и, сделав несколько коротких движений, протяжно застонал, уткнувшись мне в шею.

Мне было хорошо и лениво. И мужчина, лежавший сверху, нисколько не мешал блаженству. Он скатился на бок, сгребая меня в охапку, прижимая к себе. Тяжёлое дыхание всё ещё было единственным звуком в доме. Говорить не хотелось. Зачем? Я закинула на него ногу, бессмысленно чертя узоры по груди, обводя крохотный, сжавшийся сосок, повторяя путь пальцев губами.