Галина Милоградская – Пьяная утка (страница 10)

Кто из них начал первым? Кажется, ирландец. Его кулак совсем чуть-чуть не достал до носа зачинщика, и в следующий миг мощный апперкот отбросил его прямо в толпу, успевшую собраться у стойки. Драка завязалась мгновенно. Тут же нашлись и местные, словно только и ждавшие момента, чтобы свести счёты с разгромившей их командой. Вернее – её болельщиками. Через секунду «Утка» превратилась в месиво из рук и ног. Грохотали столы и лавки, звенело разбитое стекло. Я беспомощно стояла за стойкой, набирая телефон полиции, надеясь, что они приедут раньше, чем дерущиеся доберутся до бара, потому что от администратора было сейчас не очень много пользы.

Слева печально звякнуло, и я обернулась, чувствуя, как поднимается злость. Одна из картин с утками сорвалась с гвоздя и повисла, грозясь вот-вот свалиться. Но не за ней я бросилась сломя голову сквозь толпу – лицензия, оригинал, единственный экземпляр, которому больше ста пятидесяти лет! Едва успев отдёрнуть руку, я беспомощно посмотрела, как в стекло рамки влетает чужая голова. Стоило её обладателю сползти вниз, как я подхватила рамку и оглянулась, ища пути для отступления. Самым мудрым казалось оставаться на месте и забиться в уголок.

В толпе мелькнула бита Алекса, и я, забыв обо всём, бросилась к бару. Только не он! Только не туда! Распихивая локтями дерущихся, пару раз пригнувшись, чтобы не получить в голову, я уже почти добралась до стойки, когда чей-то удар в спину свалил с ног, заставив отлететь к столу и больно удариться. Упав на колени, я прижала к груди разбитую рамку и заползла под стол, чувствуя, как в глазах закипают слёзы бессилия и злости.

Мой паб погибал у меня на глазах. Нет, конечно, у нас бывали драки, но на моей памяти эта была самой масштабной. Я даже не пыталась подсчитывать ущерб – сейчас мне казалось, что я потеряла всё. Наверное, не стоило усмехаться над сетевыми пабами, где в смету всегда закладывали зарплату пары крепких охранников, большую часть времени скучающих с телефонами в руках.

Сквозь шум уже можно было различить сигналы – приехала полиция. Вовремя, что уж тут… Послышались крики на улице, кажется, кто-то стрелял в воздух. Показались люди в форме, толпа устремилась к выходу. Я наконец смогла вылезти из укрытия и теперь стояла, размазывая тушь по щекам и оглядываясь.

– Мэм? Кто здесь хозяин? – Передо мной стоял бобби6, хмурясь и бросая тревожные взгляды за спину. На улице противостояние фанатов и полиции вспыхнуло с новой силой. Но меня это уже не волновало. А, похоже, из-за матча нашим полисменам пригнали подкрепление. Этого парня я видела впервые. Как и он меня.

– Я – хозяйка. – Я прерывисто вздохнула, загоняя истерику глубоко внутрь.

– Сочувствую. – По тону полисмена нельзя было понять, сказано искренне или же это просто дежурная фраза. – Сможете рассказать, как всё было?

– Конечно, – я хмыкнула и пожала плечами, с удивлением отмечая тупую боль в груди. Опустив глаза, я обнаружила, что всё ещё сжимаю в руках рамку, а по ладоням стекают кровавые ручейки.

– Скорая приехала с нами, сейчас вам помогут. – На этот раз голос был полон участия. Развернувшись, полисмен отошёл к Уильяму и Алексу, а я осторожно отняла рамку от груди, чувствуя, что слёзы снова начинают бежать по лицу и я ничего не могу с этим сделать. Стекло от рамки воткнулось мне в кожу под ключицами, и на документе, не защищённом более, расплылось багровое пятно, скрывая чернильную вязь.

– Ну ты как? – ко мне подошла Ирэн, просидевшая всё это время на кухне, за что я ей была несказанно благодарна. Итон показался следом, испуганно оглядываясь. Алекс вытирал кровь с разбитой губы, и я только сейчас вспомнила про биту, которая лежала пока забытая на полу.

– Не знаю, – честно призналась я, осторожно положив разбитую рамку лицензии на стол. Масштаб обрушившейся катастрофы оценить пока не удавалось.

Ирэн охнула, посмотрев на мои руки, и побежала на кухню за аптечкой. Мне, если честно, пока что было всё равно. Неужели придётся закрыться? И что тогда? Чем платить за кредиты? А налоги? Не говоря уж о зарплате… М-да, этот этап Кубка я запомню навсегда…

Ирэн с аптечкой появилась одновременно с фельдшером, который решительно направился в мою сторону. Мягко отстранив подругу, у которой заметно подрагивали руки, он принялся промывать мои порезы, которые оказались совсем не глубокими и от того крайне болезненными. Я морщилась, протянув руки и позволяя осторожно перебинтовать ладони. Сниму, как только приду домой. Не хватало ещё из-за трёх царапин ходить, как Эдвард руки-ножницы.

Постепенно паб опустел, уехали полицейские и скорая, которым на сегодня хватало работы, разошлись посетители, и остались только мы, мрачные тени, бродящие по развалинам. Кажется, меня потянуло на Шекспира…

– Давайте по домам. – Я решила прекратить наше бесцельное передвижение и перекладывание разбитых стульев с места на место. – Завтра с утра придём и уберём. Хорошо, хоть бар и кухня не пострадали.

При более тщательном рассмотрении оказалось, что мы отделались малой кровью и, кроме разбитой посуды, нескольких стульев, одного стола и одной хозяйки, ничего не пострадало. Мои сотрудники благодарно и немного виновато посмотрели на меня и бросились собираться по домам.

– Сбор завтра в десять! – успела крикнуть я в спину удалявшейся Ирэн, вслух вспоминавшей, остался ли дома джин или хотя бы пиво. Китти давно уже убежала вместе с Итоном, и мы остались вдвоём с Уильямом.

Я вздохнула, посмотрела на свои руки и опустилась на скамейку. Как же я устала! Сил не было даже подняться, зато внутри всё бушевало, требуя немедленной разрядки. Если бы могла, сама бы сломала пару стульев. Я представила, как бросаю стул прямо в бутылки, расставленные на стеклянных полках, и настроение значительно улучшилось. Потом подумала о том, сколько потом придётся убирать и во сколько это обойдётся, и снова помрачнела. Везде сплошная херь.

– Ты домой собираешься? – Уильям остановился передо мной, надевая куртку.

– Собираюсь. – Я вздохнула. – Дома дочка с подругой ночует, пойду испорчу им праздник.

С трудом заставив себя подняться, я побрела к стойке и, перегнувшись, вытащила свою сумку.

– Тебе надо выпить. – Это звучало как констатация факта, и, чёрт возьми, я полностью была с этим согласна!

Я обернулась и окинула фигуру Уильяма оценивающим взглядом.

– Предлагаешь себя в собутыльники?

– А можно?

– Смотри, меня сложно перепить.

– Я не ставлю перед собой такие далеко идущие цели. – Он широко улыбнулся и кивнул на выход. Вытащив из сумки ключи, я проследовала навстречу ночным приключениям.

Глава седьмая

Рольставни с тихим шелестом опустились, закрывая мою разгромленную «Утку», и я повернулась к Уильяму, ожидая дальнейших указаний.

– Могу предложить какой-нибудь паб. – Он посмотрел в сторону горящих вдалеке огней соседнего заведения, которому повезло значительно больше.

– Только не паб. – Я поёжилась. Меня в округе знает каждая собака, и выслушивать сейчас фальшиво-сочувствующие слова совершенно не хотелось. Всё-таки до полного душевного равновесия было ещё очень и очень далеко.

– Тогда могу предложить поехать ко мне. – Уильям замолчал и пристально посмотрел на меня. Что, думает, что откажусь? Да чёрта с два!

– Где ты живёшь? – Он неопределённо хмыкнул и, развернувшись, скрылся в тёмном переулке. Том самом, где мы впервые встретились. Я двинулась было следом, но он поднял руку вверх, останавливая, и мне ничего не осталось, кроме как ждать на пустынной улице, разглядывая лужи под ногами. Хорошо хоть дождя не было. Наоборот, небо стало на удивление ясным, с трудом, но можно было разглядеть звёзды.

– Мы на нём поедем? – Я с благоговением уставилась на хромированное чудо, которое выкатил Уилл из подворотни.

– Боишься? – Озорная мальчишеская улыбка вспыхнула на его лице. Он достал из кофра шлем и протянул мне, садясь на байк. Я осторожно устроилась сзади, схватив его за куртку.

– Держись крепче! – Мотор заурчал, и тяжелая машина медленно поползла по дороге, постепенно разгоняясь. Взвизгнув, когда Уильям ощутимо нажал на газ, я вцепилась в него, крепко обняв и прикрыв глаза, радуясь возможности хоть немного его потрогать.

Ветер свистел в ушах, редкие прохожие проносились мимо, и я даже не успевала разглядеть их лица. Центр города быстро остался за спиной, и мы покатились по сонным кварталам, будя местных собак. Уильям сбавил скорость, и я с удивлением рассматривала одно- и двухэтажные домики, прятавшиеся за невысокими заборами. Где-то неподалёку жила моя мама, но он-то что здесь забыл? Гостиниц здесь точно нет.

Наконец мы остановились у каменного забора; в глубине сада можно было разглядеть дом. Повозившись с калиткой, Уилл завёл байк во двор, приглашая войти. Надо же. Окраина. Пара домов – и поле. В голове с криками пробежала истеричная мысль о том, что мой бармен – маньяк. И речь об Америке и трёх неделях – замануха для доверчивых девочек, клюющих на внешность. А на самом деле в подвале у него пыточная в духе американских ужастиков. И сейчас он повернётся ко мне и достанет огромный тесак…

– Проходи. – Он и впрямь повернулся, но в руках зазвенели обычные ключи. Щёлкнул выключатель, и прихожая озарилась мягким рассеянным светом. – Это дом моего школьного друга. Он разрешил пожить здесь немного, пока путешествует по Азии. Проходи в гостиную, я сейчас.