Галина Милоградская – Красивый. Родной. (не)Мой (страница 14)
Посадив сына на колени, Алина отворачивается к окну. Подозрительно тихая. Неужели всё-таки слишком надавил? Постоянно смотрю на неё в зеркало, но она молчит, Илья смотрит мультики в телефоне.
— Алин, ты на меня злишься? — начинаю осторожно.
— Нет. А должна? — Она хмурится. Взгляды пересекаются в зеркале. С её глазах проступает смятение, по щекам начинает разливаться лёгкий румянец. Как он ей идёт!
— Ты подумала над моим предложением об ужине? — спрашиваю тихо, возвращая взгляд на дорогу.
— Ты слишком торопишь события.
— Значит, у меня есть надежда? — Не смотреть на неё, не смотреть. Не отвлекаться от дороги.
— Смотря чего ты ждёшь. Мне не нужны отношения.
— Звучит, как мечта для любого мужчины, — криво улыбаюсь. Думаю, что сам, пожалуй, не против этих самых отношений с ней. Или хотя бы попытки их создать. — Давай сходим на свидание, — предлагаю внезапно для самого себя. — Втроём, — добавляю, видя, что колеблется. — Хочу узнать вас лучше.
— А если я не хочу? Не хочу узнавать тебя лучше?
— Ну, про штамп в паспорте ты уже знаешь, разве это не главное? Считай, что уже знаешь обо мне всё.
Хотел пошутить, но, кажется, расстроил. Алина снова отворачивается и горько поджимает губы. Что же у тебя произошло? Откройся мне. Сам не заметил, что произнёс это вслух. Наши взгляды снова встречаются.
— Неважно. Не думаю, что эта информация тебе необходима.
— Отец Ильи не появится в прекрасный момент на пороге дома?
— Нет. Точно нет. — Алина отвечает решительно, а я убеждаюсь — сбежала. Что там за тиран был?
— Он вас обижал? — спрашиваю напряжённо. Руки непроизвольно сжимаются на руле. Мужчин, которые поднимают руку на женщин и детей не считаю людьми.
— Если ты имеешь в виду физический контакт, то нет. Он обидел иначе.
Она снова замолкает, клещами правду тянуть не собираюсь. Не представляю, что у неё в голове творится, но замечаю перемену в настроении, как будто воздух становится чище. Алина расправляет плечи, целует сына в макушку и смотрит на меня.
— Я согласна. Давай сходим на свидание втроём.
— Сегодня? — не могу удержаться от улыбки.
— Завтра. Завтра пятница, можно позволить себе немного расслабиться. Я дежурю на следующие выходные.
— Я тоже, — улыбаюсь шире. Притормаживаю на светофоре, поворачиваюсь к ней и говорю: — Это будет незабываемое дежурство.
Весь следующий вечер мы гуляем по городу. Я словно заново его открываю, показываю любимые места, отвожу в любимое кафе-мороженое, куда со своими пацанами обычно прихожу. С детьми всегда с лёгкостью нахожу общий язык, сказывается специфика работы. Поэтому к вечеру Илья доверчиво спит у меня на руках, пока мы медленно идём к дому. Мадину и Джаника знаю через Эдика, сотни раз за одним столом сидели. Им можно доверить Алину и Илью. Почему-то очень хочется их оберегать, может, из-за грусти, которая иногда проскальзывает в серых глазах, или из-за беззаботной улыбки Ильи.
С женой, несмотря на скандалы, разошлись мирно. Точнее, скандалы прекратились, когда мы развелись. Она второй раз замужем, снова беременна, и я за неё искренне рад. Человек хороший, только не мой. Интересно, а Алина — моя?
Мы останавливаемся у ворот, оба молчим. Она осторожно забирает Илью, тот сонно выдыхает, но не просыпается.
— Можно тебя поцеловать? — спрашиваю и замираю в ожидании ответа. Но его нет — молчание и есть ответ. Наклоняюсь и касаюсь губ. Жаль, что между нами Илья, иначе простым целомудренным поцелуем не ограничилось бы.
— Такой правильный, — шепчет Алина с улыбкой.
— При детях по-другому никак, — отвечаю в тон. — Но я обещаю, что скоро исправлюсь.
Она отвечает долгим взглядом и уходит. Стою у ворот, улыбаясь, как идиот. Сердце давно так не стучало. Чувствую, как начинаю влюбляться.
Глава 15
Губы слабо покалывает, после поцелуя с них не сходит улыбка. Тихо вхожу во двор и вижу довольную Мадину. Она стоит на балконе, скрестив руки на внушительной груди. Знаю, что расспросов не избежать. Уложив Илюшку, выхожу на крыльцо — Мадина уже ждёт в беседке перед домом. Дымится чай, в яблоневых ветвях заводит песню соловей.
— Артурчик — хороший мальчик, — начинает Мадина, когда я сажусь. — Не обидит, не бойся.
— Я не боюсь, — отвечаю, чувствуя полное спокойствие. Чего мне бояться? Обжечься уже обожглась, но на воду дуть не стану. Хочу жить, дышать этим вечером, пропускать через себя чувства другого человека и открываться навстречу. Ночью в постели прислушиваюсь к звукам ночи и своему сердцу. Заледеневшее, оно постепенно начинает оттаивать. Не Артур, так обязательно появится кто-то другой, не брать же обет целомудрия! Секс я всегда любила, и пусть такого, как с Максимом, скорее всего уже не будет, до него у меня были мужчины, просто любви не было. Но для получения удовольствия её наличие не обязательно. Зачем строить из себя недотрогу? Максим-то верность мне не хранил, а у меня внутри до сих пор стоит барьер и табу на других.
Повернувшись на живот, я включаю телефон. Почти полночь, нормально ли писать в такое время? С другой стороны, это не пьяный звонок бывшему, а игривый вопрос возможному будущему, поэтому отметаю сомнения и пишу Артуру.
Тишина. Наверное, уже уснул. Удалить сообщение? Не успеваю — отвечает: нет. Сердце подскакивает и приятно покалывает, сжимаясь. Что дальше? Спросить, как дела? Чем занят? Чем люди в это время занимаются? Естественно, уже ложатся, если одни…
От неожиданности не знаю, что сказать. Мы расстались больше двух часов назад, я не знаю, как далеко живёт Артур, но желание увидеться стучит в виски. Не думая, что творю, коротко отвечаю: да. Волнение накрывает волной, ладони холодеют, прикусываю губу, прерывисто выдыхаю. Сердце уже стучит, как барабан. Подскакиваю с кровати, надо одеться, не выходить же в шортах и майке для сна. А в чём? Не в вечернем же платье и на каблуках! Нервно хихикнув, ныряю в тапочки, подхожу к кровати, на которой спит Илюшка. Он спит крепко, давно перестал просыпаться по ночам, даже если мимо пройдёт футбольная команда, не проснётся. Волосы собрала в простой хвост, краситься тоже не вижу смысла. Зачем Артур предложил приехать? Мысли скачут напуганными зайцами. Может, ещё не поздно сказать, чтобы остался дома? Увидимся в понедельник, два дня всего. Точно, сейчас напишу и скажу…
Ого, на орлах, что ли, летел? Или так близко живёт? Я же о нём до сих пор толком ничего не знаю! Так, соберись и иди, раз сама всё заварила. Набрасываю на плечи кофту от спортивного костюма и выхожу. Как же тихо! И сколько звёзд на небе! Крадусь через двор, посматривая на хозяйский дом, но там уже не горят окна. Тихо скрипит калитка, когда выхожу на улицу. Машина Артура стоит в тени густой высокой сирени, юркаю на пассажирское сиденье и прикрываю дверь.
— Не думал, что ты напишешь, — приглушённо говорит Артур. Смотрю — он тоже не особо морочился с одеждой. Исчезли часы, рубашка, брюки. На нём простая серая футболка и спортивные широкие штаны, на ногах сланцы.
— Я выдернула тебя из постели? — спрашиваю с лёгким уколом вины.
— Я сам выдернулся, — хитро улыбается он и поворачивается всем корпусом. В салоне темно, только на улице горит фонарь, но вскоре и он гаснет — сработал на движение.
— Не спросишь, зачем написала? — во рту пересыхает, сердце колотится в горле.
— Разве это не очевидно? — Артур тянется ко мне рукой, касается щеки, нежно гладит. Это до сих пор для меня не очевидно, но он точно сделал свои выводы и, судя по тому, как кожа покрывается мурашками, они были верными. — Сейчас между нами нет спящего ребёнка. Я могу поцеловать тебя так, как хотел?
Не двигаюсь. Его лицо приближается, голова склоняется на бок, и я закрываю глаза. Он целует уверенно, без нежности. Шумно выдыхает через нос, когда губы соприкасаются, кладёт ладонь на талию, чтобы стать ближе. У него неожиданно мягкие волосы, перебираю их, отвечая, приоткрываю рот, позволяя его языку проникнуть внутрь. Голова кругом. Нет ничего, кроме темноты и приглушённых звуков, шелеста одежды и громкого дыхания.
Артур перетягивает меня к себе на колени, устраиваюсь сверху, хмелея от собственной смелости. Веду ладонями по груди, снова ныряя в поцелуй, пока его руки гладят спину под кофтой. С самого начала ничего целомудренного не было, но сейчас его возбуждённый член отчётливо упирается между ног, и я чувствую собственный жар, потираясь о него.
— Подожди, — хрипло просит он, крепко обнимая и кладя подбородок на плечо. — Подожди, дай отдышаться.
— Зачем? — Туман в голове не желает развеиваться, кровь уже воспламенилась. Это от того, что долго не было секса, или дело именно в Артуре?
— Хочешь, чтобы в первый раз это случилось тут? — Он поднимает голову и смотрит в глаза. Какая разница, где это произойдёт: на кровати, усыпанной лепестками роз, или на заднем сиденье посреди ночной улицы?
— Я не буду жалеть, — говорю и первой его целую. С тихим стоном он отвечает, запускает руки под майку и ведёт вверх. Мы одновременно ускоряемся: я снимаю его футболку, он — мои кофту и майку. Белья на мне нет, ведь собиралась спать. На нём тоже — это открытие делаю, скользя под штаны и сжимая член.
— Я сразу понял, какая ты горячая, — выдыхает он, толкаясь в ладонь. — Презервативы в бардачке.