Галина Маркус – Цвета индиго (страница 39)
Из последних сил Кетл дернулся, перекатившись на спину, и заорал от боли – нога отказывалась поворачиваться, россыпь камней на полу впилась ему в спину. Освобожденная, Паттл Исия с трудом поднялась и навалилась всем телом на огромный продолговатый камень, придавивший ему ногу. Наверное, Кетл мог бы сделать это сам, но силы на время оставили его. Камень, наконец, сдвинулся, и Кетл, собрав все резервы, вскочил, опираясь на левую ногу.
***
Все его цвета мерцали, ярко-синий, разливаясь, поглощал все остальные, а по краям золотился страх. Откуда-то она знала, что это страх.
Она видит его цвета, тупо отметила Пат.
Дор пятился от нее внутрь пещеры, пытаясь перемещать больную ногу, он согнулся, сжимая свою голову обеими руками, словно выдавливая из нее сильнейшую боль.
У нее тоже вскочила шишка на голове, а главное, дико болела рука – она получила по ней булыжником, а потом в ее кисть вонзился осколок и до сих пор в ней торчал. Пат в ужасе уставилась на руку – вокруг кровоточащей раны разливалась синева. И тут же ощутила резкую боль, про которую забыла, пока спасала ногу Кетла. Стоит выдернуть осколок, и кровь хлынет ручьем. Рука начала мелко трястись, Пат упала на колени, подвывая от боли.
Вход в пещеру, по счастью, не завалило, пол с потолком остались на своих местах, а что происходило снаружи, она не знала. Фатаз освещал кусочек видимого отсюда неба предвечерними красками. Огромный камень, придавивший ногу Кетла, похоже, отвалился от арки сбоку. Если бы он упал с потолка, ногу раздавило бы напрочь.
Кетл, однако, оторвал руки от головы и выпрямился. Он постоял несколько секунд, прикрыв глаза, словно не слыша ее стонов. А когда снова открыл их, его действия стали четкими и спокойными, невзирая на невыносимую, должно быть, боль в ноге. Лицо его словно окаменело, превратилось в маску, как у женщины-илле. Дор вытащил из мешка какую-то одежду – кажется, рубашку, и разорвал ее на три части.
Прихватив чашу с водой, Кетл подошел к Пат и опустился рядом с ней на одно колено. Быстрым точным движением взял ее руку и в ту же секунду, не дожидаясь сопротивления, выдернул из нее осколок. Она вскрикнула, и из ее глаз тут же потекли слезы. Дор быстро промыл рану водой и быстро перевязал – аккуратно и плотно. Руку по-прежнему дергало, но боль перестала быть настолько резкой, а кровь почему-то не просачивалась сквозь повязку. Ткань прилегала так, что совсем не создавала неудобства для движения.
Но на этом лечение не закончилось. Кетл положил ее руку себе на колено и занес над нею свою ладонь, как делают на земле экстрасенсы – совсем близко, но не дотрагиваясь. Сеанс продолжался меньше тридцати секунд. Боль прекратилась, словно ее и не было, и Пат от изумления чуть было не содрала повязку, чтобы удостовериться, что рана ей не приснилось, но Кетл жестом остановил ее.
Он встал, отошел от Патрисии в дальний угол пещеры, сдернул с себя порванный в клочья плащ. Когда он повернулся спиной, Пат увидела, что и рубашка его тоже порвана, а раны кровоточат. Должно быть, вся спина у него еще и в жутких синяках. Но главное – нога. Передвигаясь, он подволакивал ногу, словно она неживая, но при этом, казалось, по-прежнему не испытывал боли.
Теперь наступила ее очередь помочь ему, но она почему-то не могла произнести ни слова. Синий в его цвете померк, желтый тоже, светился только его обычный нейтрально-сиреневый, да и тот какой-то тусклый, словно его подернули дымкой. И еще где-то в глубине мерцал какой-то новый, тяжелый, темно-бутылочный цвет. Скрывает боль, необъяснимым образом догадалась Пат. И произнесла мысленно, то есть, напрямую, так и не сумев разрушить голосом гнетущую тишину:
– Твоя нога… надо позвать на помощь!
– Я помогу себе сам, – нейтрально ответил он. – Пожалуйста, убери камни от входа. Но не бросай их с обрыва, сложи все у стены снаружи.
Он сел на лавку и закрыл глаза, вытянув больную ногу.
Она помедлила, но послушалась. Зрелище, открывшееся ее глазам снаружи, оказалось не для слабонервных. Она подумала, что спаслись они просто чудом. Скала, в которой была вырублена пещера, стояла ровно, будто не сотрясалась, как безумная, пару минут назад, – но она словно подверглась обстрелу. Площадку перед пещерой тоже испещрили выбоины, б
Патрисия, как могла, произвела уборку крыльца, оставив в покое большие камни – во-первых, она все равно бы их не сдвинула, а во-вторых, на них и правда будет удобно сидеть. Если, конечно, пещеру еще можно считать безопасным жилищем. Задумавшись, она опустилась на один из камней. Она почему-то боялась вернуться к Кетлу. И не понимала, что чувствует.
То есть она знала, что должна чувствовать – ужас от стихийного бедствия, страх его повторения. Но думала только об одном – о том, как дор спас ее, накрыв своим телом. О своих ощущениях, когда она лежала в объятьях Кетла. Об его глазах. И о том, что она не может видеть в нем старика. Какой он старик… Он выглядит моложе Артура. Артур – бледная сатира на мужчину по сравнению с ним.
Уж лучше б он был стариком – по-земному. Этаким мудрым, слабым и дряблым. И вообще, она больше не может думать о его возрасте. Потому что следом за этими мыслями уже крадутся другие, обжигая ее холодом и обидой. С каким ужасом он отскочил от нее, с каким отвращением отдернулся, когда она… неужели она собиралась поцеловать его? Она не собиралась! Ничего подобного в ее глазах не было. И, если он что-то увидел в ее цветах, то надо сказать ему… Точнее, ничего говорить нельзя, и она не обязана…
Пат с горечью усмехнулась: вообще-то, дора следовало пожалеть. Если уж их традиции запрещают дотрагиваться до руки, то каково ему пришлось, бедняге, сейчас? Наверное, для него это верх неприличия. А уж ее белая кожа… Как же он это вытерпел! И с чего он бросился защищать ее, если даже руки подавать не хотел, чтобы не нарушить своих традиций? А потом пришлось еще и лечить. Интересно, когда лечат, прикасаться, видимо, можно?
Она решительно встала с камня и быстрым шагом вернулась в пещеру. Дор сидел в прежней позе, только босиком, его плетеная обувь стояла рядом. Он даже не открыл глаза при ее появлении. Чего-то не хватало Патрисии при взгляде на него… Ах, да. Она снова не видит его цветов. Теперь она знает как это: видеть одновременно и обычным, и истинным взглядом. Словно физическое тело становится окутано светящейся сферой, наполненной цветом, и этот второй силуэт колеблется и слегка выходит за контуры фигуры. Пат присмотрелась, прищурилась – нет, больше не получается.
Несколько секунд она смотрела на Кетла. Почувствовав ее взгляд, тот открыл глаза и встал на ноги.
– Теперь все в порядке, – спокойно сообщил он.
– То есть как? – не поняла она. – Но у тебя же все кости в ноге переломаны!
– Все в порядке, – ответил он с той же интонацией.
– Я не верю. Покажи, – потребовала она.
Его лицо перестало напоминать маску, мимика вернулась, но что-то в нем изменилось. Кетл приподнял штанину и пошевелил ступней. Никаких синяков или иных следов ранения не было. Дор встал, не обуваясь, и принялся изучать искалеченную арку, прощупывал камень, что-то шептал, а потом удовлетворенно отступил. Однако Пат снова увидела его сзади.
– Твоя спина! Ее надо обработать. И на шее и голове тоже кровь!
– Не стоит.
– А я говорю, надо. Давай свою воду – которой ты промывал мою рану. И снимай это. У тебя есть чистая рубашка?
– Паттл Иcия, – твердо сказал дор, – мы должны поговорить.
– Но как же…
– Пожалуйста, выйди наружу и подожди. Я пока переоденусь и сам обработаю свои раны.
– Но ты же не сможешь…
Она прервалась на полуслове, по выражению его лица поняв, что спор бесполезен. Впрочем, в его лице по-прежнему что-то было не так.
– Мы пойдем в сад, мне надо проверить, что стало с деревьями.
Она обиженно отвернулась, потом резко повернулась снова, чтобы спросить, как они попадут в сад, и вдруг поняла, в чем дело. Разговаривая с ней, Кетл больше не смотрел ей в глаза.
***
– Но я не могу ходить там одна! – капризно заявила Патрисия, когда дор, выйдя наружу, предложил ей спуститься через пещеру и встретиться внизу.
– Почему? Ты же имеешь светильник.
Сам он, не теряя времени, собрался лезть по лианам.
– А вдруг там теперь завал!
– Тогда ты вернешься и позовешь меня прямо.
– А если я заблужусь? Или снова начнет трясти?
– Горы уже сказали нам все, что могли.
– Но я… я боюсь!
– Я не вижу страха в твоих цветах. Скажи, все земляне обманывают друг друга или это побеги только твоего ствола?
В глаза он ей, видите ли, не смотрит, а цвета ее видит!
– Ну конечно! – заявила она. – Я и забыла, что за мною подглядывают. Надо научиться притворяться, как вы. Значит, вы тоже лжете, просто хорошо маскируетесь?
– Илле не лгут. Если постоянно лгать, изменится основной цвет, а его уже скрыть нельзя и исправить почти невозможно. Если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой длинной дорогой, то почему бы тебе просто не попросить?
Пат предпочла промолчать.