Галина Маркус – Настоящий дар (страница 9)
– Да ты опасный человек, – не выдержал и улыбнулся он.
– Ну что вы…
– А хобби у тебя есть?
– Детективы люблю читать. В детстве даже мечтала работать в спецслужбе.
– Интересная мечта для красивой хрупкой девушки. А что ты сделала с моим домашним заданием?
– Честно говоря, сущую чепуху. Не судите строго, – улыбнулась девушка в ответ, и достала из конверта блестящий браслет.
Крис сразу отметил, что вещь, в отличие от других работ, сделана с большой аккуратностью. Только при внимательном рассмотрении становилось ясно, что украшение создано из нескольких узких ленточек, скрученных в единое целое с помощью лески. Простая блестящая бумага выглядела в изделии, как настоящее серебро, а сверху браслета, в виде украшения, Нелли бисером выложила собственные инициалы.
Крису всегда нравилось, когда кто-то работал кропотливо и тщательно. Такие люди ответственно подходят к любой, даже самой незначительной работе. К тому же поделка лишний раз подчеркивала тонкую женственность девушки, очень ему импонирующую. Впрочем, Крис не обманывался. Образ Ковалько создала себе сознательно, подыгрывая ожиданиям окружающих. Ведь люди не любят, чтобы на них давили красотой и умом одновременно. Она вовсе не глупа, как это частенько случается со слишком красивыми женщинами, как будто Бог, дав им в избытке одного, лишает другого.
Только, похоже, ум ее несколько иного порядка – не столько способный воспринимать науки, сколько позволяющий, несмотря на эфемерный и беззащитный вид, обеими ногами прочно стоять на земле. Возможно, не острый, но цепкий. Суждения – не глубоко-философские, но всегда точно выверенные и исходящие из жизненной практики. Возможно, такой ум даже можно назвать мужским. Причем Нелли с присущим ей здравым смыслом старалась держать свои суждения при себе, иначе кое-кто из мужской половины был бы по-настоящему удивлен.
И, несмотря на все это, очень уж трудно было удержаться от желания оберегать ее, как ценный хрусталь. Он кивнул ей, отпуская. Нелли изящно встала из-за стола и прошла на свое место. Оставалось позвать девушку, привлекшую его внимание на разминке. ОВ медлил, листал страницы тетрадки, как будто там что-то искал…
ДИНА
Пока остальные подходили к ОВ и беседовали с ним, Дина вся извелась. Ей хотелось, чтобы все это побыстрее кончилось, даже если он просто посмотрит на нее с презрением или недоумением, теперь уже все равно. Лицо у нее горело от стыда и нетерпения. Пока шеф беседовал с Катей, она вышла в туалет, чтобы хоть немного освежиться. Проходя мимо зеркала, поймала в нем собственный взгляд, и ей стало дурно. Неужели такой должна предстать перед будущим шефом лучшая студентка университета? В своих глазах она увидела только темные чувства – зависть, ревность, уныние и даже настоящую злобу – на шефа, давшего ей самое худшее задание, на друзей, которые так успешно справились со своими предметами, на Лиду – за то, что она может быть светлой и бесхитростной, не прилагая для этого никаких усилий, на Влада, на Нелли…
Теперь главным чувством у Дины стало отвращение к собственным мыслям. Решительным шагом она вернулась в комнату и, присев на подоконнике, достала листок и ручку. Ей даже не пришлось долго думать или что-то исправлять. Строчки появлялись из головы сами, спеша и обгоняя друг друга, выражая то, что она сейчас чувствовала. Пусть ОВ увидит все это и поймет, что она из себя представляет. Возможно, ей не место здесь, среди защитников, с такими эмоциями. И скрывать это от него, притворяться, что она не такая, как есть – она не будет.
ОВ беседовал с Лидой. Дина даже не заметила, как Влад оказался за ее спиной. В другое время она бы обрадовалась его вниманию, но сейчас вспыхнула и попыталась загородить листок руками. Но парень уже ухватил его, пробегая глазами строчки.
– Отдай, – тихо произнесла она. – Кто тебе разрешал?
– Чьи стихи? – поинтересовался Влад, не обращая внимания на ее гневный взгляд.
– Мои, разумеется. Я не пишу чужих фраз, – не сдержалась Дина.
Она знала, что говорить так не слишком красиво, но Влад, пока шеф беседовал с Рутой, уже всем успел показать, как ловко справился с заданием.
– Если не умеешь выверять свои мысли и верно излагать их, лучше использовать правильные чужие, – Влад не обратил на ее подколку никакого внимания. – Стихи неплохие, что касается техники, только местоимений многовато.
– Ты и в поэзии специалист, оказывается? – Дина снова попробовала отнять у него листок.
– Слушай, – продолжал он, – откуда такие пораженческие настроения? Я не говорю, что все взломщики – идиоты, но ты уже заранее им сдалась.
– Что за бред? Какие взломщики? Отдай, я еще не дописала, – Дина повысила голос, и на них стали оглядываться.
Когда Влад отпустил лист, возмущенная, раздраженная, она отправилась туда, где была единственная поддержка – в угол, где сидел Леонид. Как всегда, они поняли друг друга без слов. Загородив ее от других, Леня дал ей возможность дописать.
Краем глаза она наблюдала, как ОВ беседовал с Владом и Нелли. Как шеф душевно улыбается Ковалько! Что с них со всех взять – мужчины… Дина глянула на упрямый затылок Лени. Даже он не являлся исключением – на первых курсах влюбился в Ковалько. Просто ему дали от ворот – поворот.
Шеф, закончив разговор с Нелли, теперь что-то искал в тетрадке. Прошла минута, две, пять… Он не поднимал глаз и не звал Корнееву. Да что же это такое? Кажется, он вообще про нее забыл. Полное ощущение, что даже не замечает самого факта ее существования! А она так старалась на разминке, пытаясь хоть как-то компенсировать невыполненное задание…
Или он уже знает, что скажет ей, и нарочно тянет время? Ну, нет, так дело не пойдет! В конце концов, она приехала сюда работать. Пусть поговорит с ней, а потом уже решает.
Дина поднялась с места, как всегда, стремительно, и направилась к его столу, не дожидаясь приглашения. При поднятом ею ветре образцы Лиды слетели на пол. Не успела та издать возмущенный возглас, как Дина, не глядя, едва заметным движением руки замедлила падение образцов и вернула их на стол. Подошла к ОВ и села напротив. Он даже не поднял головы. Ну, что же, она начнет первой… И пусть думает про нее, что хочет. При всей решимости наготове были слезы. А ведь она так мечтала познакомиться с ним…
– Моя фамилия Корнеева. Вы будете со мною разговаривать? – голос дрожал, но тон был напористым и даже вызывающим.
Он почему-то вздохнул, но глаз так и не поднял:
– Разумеется. Извините.
Прозвучало это крайне сухо, и улыбки на лице не появилось, хотя в общении с остальными он выглядел очень милым.
– Мне показалось, про меня забыли, – Дина попробовала улыбнуться, словно иронизируя.
Она пыталась подвигнуть шефа на любую живую реакцию – взгляд или слово. Пусть поставит студентку на место, или объяснит, в конце-то концов…
Не получилось. Все так же официально, так и не взглянув на нее, он задал вопрос безразличным голосом:
– Что-то расскажете о себе?
Нет, это никуда не годится. Что она должна о себе рассказывать? Неужели нечего спросить самому, ведь он читал ее характеристику? Или она должна, как Влад, оттарабанить про свои достижения? Хотя… Ладно. Хочет – получит.
– Да вот, собственно, тут все изложено.
По-прежнему слегка усмехаясь, Дина выложила перед ним листок со стихотворением. Почерк у нее был не слишком разборчивым, к тому же она спешила.
ОВ придвинул к себе бумажку и стал читать про себя.
Прочитав, шеф поднял, наконец, голову. И смотрел на Дину так долго и внимательно, что ей даже стало не по себе – в его глазах странной точкой застыла тяжелая мысль. Она выдержала взгляд, пытаясь оставаться спокойной.
– Если вы выявили этого зеркального «некто» и вывели его на Божий свет – это уже неплохо, – произнес он. – По крайней мере, дано не каждому.
Значит, в отличие от Влада, шеф прекрасно понял смысл стихотворения.
– Надеюсь, это не единственная моя способность, – мрачно буркнула Дина.
Ей показалось, что он и хочет, и почему-то не может внушить ей оптимизм. Однако он сделал над собой видимое усилие:
– Я читал про ваши способности и уверен, что они пригодятся, – голос у него был какой-то вымученный. – Может, вы все-таки сами сделаете на чем-то упор, расскажете, что у вас получается лучше всего?
Дина попробовала сосредоточиться и начала было что-то говорить про любимые предметы, но быстро замолкла. Ей показалось, что он не слушает.
– Да вы ведь и так все сразу видите в человеке, разве нет? – прервала она саму себя.
– Да Бог с вами… – быстро ответил ОВ. – Разве можно читать в чужой душе, как по книге? Таких мастеров, к счастью, не существует. Что-то вижу, бывает. Иногда, правда, хочется ничего этого не знать…
Наконец-то он улыбнулся, правда, совсем невесело. Ей даже захотелось сказать ему что-то утешительное.
– Мне показался странным один момент в вашей автобиографии, – продолжал ОВ, листая свой блокнот. – Вы очень откровенно отвечали на любые вопросы. Но вот три года обучения в Финансовой Академии обошли молчанием. Это с чем-то связано?