Галина Липатова – Удача близнецов (страница 65)

– У нас, в Кампосампьери и еще паре сел поблизости, мы с Мартой, священницей с Малого Хутора, проводим инициации молодежи. Я юношей отвожу в назначенный день к кругу камней, где у нас часовня Хранителя, там им обриваю виски и надеваю на них ремни с серебряными пряжками, так у нас по обычаю положено. А Марта, как посвященная Матери, девушками занимается. И этот обычай посложнее, в старину целое испытание было. Марта за день до того уходит в домик в лесах, готовит там всё для обряда. А девушки весь тот день постятся, наутро надевают красные накидки с капюшонами, берут корзинки с едой и идут через лес Красной тропой. Никто из мужчин по той тропе не ходит, потому что поверье есть – кто там пройдет, с тем беда случится. Ну, через сутки девушки возвращаются обратно с косами, заплетенными по-взрослому, отдают своим матерям платочки с пятнами девственной крови, и в селе в их честь устраивают праздник. Бывает, что тут же и свадьбы играют, если кто до того сговорился и только и ждал, когда можно будет. Ну так вот два дня тому Марта ушла в домик, позавчера девушки туда ушли, три с этого хутора, две с Малого… К обеду вчера должны были вернуться. Но никого нет до сих пор, люди беспокоятся… А пойти туда тоже боятся – ведь если кто кроме посвященной или девушек туда пойдет, то беда будет…

– А вы сами? Ведь вы же посвященный? – спросил Джулио. Обычай, описанный Ренцо, ничем почти не отличался от такого же в других местах Пекорино, разве что домик, где проходил обряд, зачастую в селе же и находился. Или вообще это был просто общинный дом.

– Я бы и пошел, – вздохнул священник. – Да меня сами селяне не пускают – боятся. Говорят – был бы ты, Ренцо, хоть посвященным Матери, тогда бы ничего. А так… Вот и обрадовались, что вы приехали. Так-то уже начали подумывать, не отправить ли гонца к его светлости, чтоб сюда паладина прислали. Раз ни девушки, ни Марта до сих пор не вернулись, то что-то там нехорошее случилось, простому человеку с этим явно не совладать. А посвященный Девы туда и пробраться по Красной тропе без вреда для себя и села сможет, и разобраться.

Юноша вздохнул. Дураку понятно, что в лесном домике и вправду что-то плохое произошло, и туда надо было нестись со всех ног еще вчера, когда в назначенное время никто не вернулся. Но поселяне были слишком суеверными, чтобы проверять самим.

– Ясно. Ну раз так, то придется мне пойти проверить. Только… я без меча, надо бы в поместье за мечом съездить.

– Вы что, сеньор! С мечом туда нельзя, да поселяне вас с мечом и не пустят, даже кинжал придется оставить. По старому обычаю ножей на том месте быть не должно. Там никакую кровь проливать нельзя, кроме девственной во время обряда.

– Э-э… Но если там бестия, например, то справиться с ней без оружия трудно, – возразил Джулио. – Может, вы мне хоть топор дадите? Топор – не нож.

– Топор… Наверное, топор можно. Но у нас в селе только обычные топоры, для рубки, сеньор. Но вы его уж тогда только в самом крайнем случае применяйте.

– Хорошо.

Джулио совсем не хотелось идти через лес в какую-то глушь, где происходит непонятно что. Но отказать поселянам он не мог. Во-первых, он же их сеньор. Во-вторых, он паладин и это его долг. Наставник Чампа не раз говорил, что паладинская служба – это не сладкую кукурузу кушать, на паладинской службе приходится много чего неприятного, тяжелого и опасного делать.

Так вот он и оказался на Красной тропе, пешим, с корзинкой в руках, дровяным топором, заткнутым за пояс, и в красной накидке с капюшоном. Чувствовал он себя очень глупо, да и голова болела по-прежнему.

Красная тропа отмечалась повязанными на деревья красными ленточками и камнями, покрашенными в красный цвет. По ней ходили редко, она заросла травой и ползучими дикими вьюнками, и угадывалась с трудом. Да еще шла в низине, почти у самого края большого торфяного болота, местами под ногами хлюпало, в траве шуршали змеи, в отдалении квакали лягушки. Деревья, обступавшие тропу, поросли моховыми бородами, так что было тут неуютно. А еще сквозь головную боль Джулио чуял что-то странное. И неприятное. Поначалу казалось, что это с болота доносится тяжелый дух, но когда тропа поднялась повыше и болото осталось в стороне, а ощущение только усилилось, Джулио сообразил войти в легкий транс и посмотреть вокруг мистическим зрением.

На первый взгляд лес как лес. Тонкие ниточки сил, слева позади, где осталось болото, мерцает негустой туман рассеянной маны. Ничего особенного. И никаких бестий Джулио не почуял. Но когда он посмотрел вперед, то аж икнул и чуть было из транса не выпал. Там словно черный дым клубился с алыми проблесками. Джулио поначалу решил, что это демоническое присутствие, но потом наконец учуял мерзкую мертвотную вонь. Демонами, впрочем, тоже пованивало.

– Магия крови, ох ничего ж себе… И демоны… – пробормотал он потрясенно. – Вот это влип…

Стало очень страшно. Кровавая магия такой мощи, направленная на призыв демонических сущностей – это не заклятие обычной порчи, какие Джулио уже научился распутывать под руководством мэтра Джироламо, и не мелкий бесформенный демон, вселяющийся в животных или покойников. Это явно какой-то серьезный, опасный и жуткий ритуал. И малефикар, творящий его, должен быть крепким орешком. По силам ли ему, младшему паладину, только-только получившему меч, справиться с таким врагом? Джулио присел на камень у края тропы, поставил корзинку на землю и призадумался, стиснув виски пальцами. Как назло, голова опять разболелась, и думать было тяжко.

А подумать нужно было как следует… и быстро. Он чувствовал, что неведомый ритуал еще не завершен, что малефикар… или малефикары – его только начинают. Не мог бы сказать, откуда такая уверенность – просто чуял. И теперь понятно, почему ни девушки, ни посвященная Марта не вернулись в назначенное время. Их или убили, или захватили, чтобы использовать в ритуале. Скорее всего хоть кто-то из них еще жив – в отличие от демонопоклонников, кровавым магам нужна живая кровь. И что делать? Джулио очень сомневался, что у него хватит сил сразиться с кровавым магом-демонологом, причем ко всему прочему еще и без меча… Можно вернуться в село и отправить гонца, вызвать паладинов и инквизицию… но будет поздно. Ритуал совершится, и неизвестно чем это кончится. Еще демон явится, и это будет не какая-нибудь мелочь. Такими ритуалами призывают могучих демонов… Выбора нет – надо идти к домику и попробовать сразиться с малефикаром.

Вздохнув, Джулио достал из кармана нефритовые четки, опустился на колени и принялся молиться, прося Деву дать ему сил спасти девушек и священницу.

После молитвы стало легче, головная боль немного отступила, зато зверски захотелось есть. Юноша открыл корзинку и с радостью обнаружил там пирожки и тыквенную флягу с травяным чаем. Перекусив, он почувствовал себя намного бодрее, и пошел быстрым шагом по тропе.

Через несколько минут сквозь деревья показалась поляна, а еще через две минуты Джулио наконец дошел до нее. Но пока туда выходить не стал, притаился в кустах на краю, чтобы хоть немного осмотреться.

Трава на поляне была недавно скошена, кто-то сгреб ее в две аккуратные копны. Валежник тоже собрали, он лежал ровной кучкой сбоку возле домика. Сам домик, сложенный из местного серовато-желтого кирпича, был небольшим, но выглядел ухоженным. Два окошка с неровными стеклышками в решетчатых рамах и с крашеными в красный ставнями, красная же дверь, на двускатной черепичной крыше – беленая печная труба. Колодец недалеко от домика, а на дальнем краю полянки, у самых кустов – дощатый сортир с кадушкой под ним. Ничего особенного. Джулио прибег к мистическому зрению и стал обходить полянку, стараясь не шуршать кустами. Хотел посмотреть, что за домом, потому что именно там он чуял сосредоточение черно-красного дыма и мерзкой вони.

На задней стене домика тоже была дверь, и выходила она на круглую площадку, замощенную кирпичом. Посреди площадки стояло вырезанное из здоровенного комля очень грубое подобие трона, а по кругу, по краям – пять невысоких квадратных колонн, сложенных из кирпича же. Древнее место поклонения, освященное во имя Матери. Сейчас оно было осквернено, испоганено отвратительным кровавым ритуалом. Джулио чуть не стошнило от того, что он увидел и обычным, и мистическим зрением: справа от деревянного трона стояла колода для рубки дров, и на ней лежала связанная женщина в испачканной кровью зеленой с золотистым шитьем тунике. Горло ее было вскрыто, и из него в глиняный горшок все еще капала кровь. В горшке торчала лубяная кисть, какими обычно белят стены сельских домов. На истертых кирпичах площадки намазюканы кровью несколько крупных рун, складывающихся в формулу призыва демона. К деревянному трону привязана пеньковыми веревками обнаженная девушка, ее рот заткнут, а ноги широко разведены, и между ними двигался взад-вперед здоровенный мужик, одетый в волчью шкуру с головой и какую-то ременную сбрую на талии и бедрах, и ритмично завывал под нос что-то невнятное.

Джулио подавил первый порыв врезать по малефикару силовым ударом – сообразил, что это ничего не даст. Малефикар был очень сильным, а юный паладин еще совсем не умел противостоять магии крови, особенно боевой. Мощь малефикара была такой, что у юноши в животе словно кусок льда ворочался, когда он смотрел на него. Нет, просто так Джулио с ним не справится… А если напасть на него сзади, да треснуть топором по голове? Успеет ли он что-то наколдовать? Паладин уже вынул из-за пояса топор, шагнул на два шага влево, выбирая позицию для броска… и тут увидел последнюю руну, до того скрытую деревянным троном.