Галина Липатова – Удача близнецов (страница 67)

Джулио молчал. И вовсе не из вежливости, осторожности или гордости – просто вдруг почувствовал, что очень устал. И голова опять разболелась.

– Хочешь, я избавлю тебя от томлений плоти и желаний, которые мучают тебя и мешают твоему служению?

– Нет, – предложение было очень соблазнительным, конечно. Но все-таки Джулио отказался. – Ведь тогда я перестану быть тем, кто я есть и какой я есть.

– Упрямый, как и вы все, – грустно улыбнулся король сидов. – За то я вас и люблю. Что ж, лэанн Пекорини. Я наказал злодея, твоя же задача – запечатать приоткрытые им врата в Демонис. Это по силам лишь Сияющей, а она – с тобою. Запечатай и очисти всё здесь, но впредь… служите в другом месте. Здесь теперь только боль.

Он встал, держа девушку на руках, отнес ее к краю площадки и положил на копну свежего сена. А потом исчез за Завесой.

Джулио подошел к малефикару, по-прежнему валяющемуся под старым вязом без сознания. Шкура и волчья маска слетели с него, и паладин удивился тому, что кровавый маг довольно молод и красив. Почему-то казалось, что под маской – старый урод. Сбруя с костяным членом с малефикара тоже слетела и валялась рядом. А собственный член негодяя уже не был тонкой вялой сосиской. Джулио даже вздрогнул, увидев, каким оказалось наказание от владыки Кернунна: теперь у малефикара на лобке из густой черной поросли торчал огромный, длиною в полтора фута и толщиной с хорошее полено член с огромными яйцами, размером с дыню каждое. Ко всему этому член еще и стоял, загибаясь кверху и пламенея похожей на помидор головкой. Джулио тут же припомнил повсеместно известное пекоринское проклятие: «Хер тебе ниже колена толщиной с полено, и чтоб стоял с утра до утра семь дней в неделю да бил тебя по лбу!», плюнул, сходил в домик за веревками и связал все еще бессознательного злодея, наложив на него печать подчинения. Потом подошел к девушке:

– Нелла, да?

– Да, сеньор, – прошептала она, обессиленно лежа на сене. Чары сидского короля приглушили ее боль и пережитый кошмар, и она сейчас была спокойной. Но Джулио видел, что ей понадобится долгое лечение в Обители Матери.

– Другие девушки убежали в село, скоро приведут сюда людей, – сказал паладин, накрывая ее принесенным из домика одеялом. – Ты пока тут полежи, не вставай. А еще лучше – попробуй заснуть… если сможешь.

– Не смогу, – она повернула голову, посмотрела на мертвую священницу. – Он меня первой… при мне убивал посвященную Марту… мазал мне губы ее кровью и слизывал потом…

– Не думай сейчас об этом, – Джулио сглотнул слезы. – Лучше помолись пока, попроси Деву дать мне силы очистить это место…

Когда через три часа сюда пришли перепуганные и одновременно возмущенные рассказом девушек поселяне, Джулио наконец отмыл кирпичную площадку и деревянный трон от крови. Конечно, наложить очищение и запечатать приоткрытые демонические врата он мог и так, но ему нужно было чем-то заняться, да и не хотелось оставлять это место… таким. Так что он призвал очищение, затем отмыл, одновременно налагая печать от демонов, а после того опустился на колени возле уложенной на сено священницы и погрузился в молитву. Нелла кое-как оделась и присоединилась к нему. Так их и застали поселяне.

Малефикара, уже пришедшего в сознание, голого привязали за руки и ноги к палке, словно охотничью добычу, поборов желание убить его в лесу и утопить в болоте. Джулио убедил поселян, что кара от короля сидов похуже этого – ведь от такого ненормального стояка смерть будет неминуемая, но медленная и мучительная, если не снять чары. Так что злодея понесли в село, а по дороге злые поселяне то и дело лупили его палками и хлестали прутьями по здоровенному члену, отчего малефикар орал как резаный и к концу пути начал умолять Джулио снять чары. Паладин посмотрел на него и ответил:

– Не могу. Я еще ученик, а чары сильные… И если бы даже мог – не стал бы. Ты вызывал демона, убил священницу, изнасиловал девушку, чтобы демон тебе помимо магической мощи еще и мужскую силу вернул и член большой сделал. Ну вот теперь не жалуйся. Что, не того ты хотел? Ну тогда молись и кайся, может, боги смилуются и развеют чары прежде, чем ты сдохнешь от них.

Этот его ответ поселяне встретили одобрительными возгласами, и с удвоенным усердием поволокли злодея в село, еще сильнее нахлестывая.

В селе преступника привязали к позорному столбу, и закидывали всякой дрянью, пока снаряжали мужиков в сопровождение и в помощь Джулио – паладин решил, что малефикара надо как можно скорее доставить в Лавенну, в Коллегию Инквизиции, не стоит ждать приезда комиссии. На самом деле он опасался – вдруг злодей все-таки сумеет освободиться и сбежать. Но кара от короля сидов отнимала все силы у негодяя, так что он только стонал и ругался.

Отпуск, омраченный таким жутким приключением, в остальном прошел хорошо, Джулио даже поучаствовал и в большой охоте, и в балу в Кастель Пекорини в день Равноденствия. В Корпус вернулся за день до конца отпуска, надеясь, что никого из его товарищей по спальне еще нет. Хотелось сначала повидать наставника, прежде чем делиться с приятелями этой историей. Юноша немного опасался, как наставник отреагирует на всё это, когда Джулио ему расскажет. Но оказалось, что он уже всё знает – лейтенант Пекоринской канцелярии ему подробное письмо прислал. Ринальдо Чампа сам вызвал Джулио к себе, в свою личную гостиную на втором этаже. Там он усадил его на диванчик, придвинул к диванчику низенький столик в мартиниканском стиле, на столик поставил высокий мартиниканский же кувшин, который снял с жаровни, и две чаши на ножках. Сказал:

– Считай, Джулио, что в отпуске ты выполнил первое настоящее самостоятельное паладинское задание. До отпуска мы тебя не трогали, все-таки после болезни и летних испытаний тебе было бы тяжело выходить на самостоятельное дело. Я хотел по приезде тебе поручить что-нибудь вроде изгнания призраков на кладбище. Но это такая мелочь по сравнению с настоящим, закоренелым и могущественным малефикаром! Ты можешь гордиться: мало кому выпадало такое серьезное первое дело.

Джулио засмущался:

– Но ведь это не я… Кернунн его покарал, если бы не он, я бы против малефикара не выстоял, один и без меча…

– Ты вызвал Кернунна и ухитрился ничего ему за это не задолжать, – прищурился Чампа. – Мало кто может похвалиться таким. Даже опытные паладины.

– А-а-а… Просто мы… ну, наш род, Пекорини – у нас особенный договор с фейри, – пояснил Джулио. – Кернунн, Блодье, Адарбакарра и Даэлан всегда приходят на наш зов. А насчет задолжать – так ведь сам Кернунн на малефикара разгневался, но без зова не мог прийти, договор же и это предусматривает: мы можем позвать и они придут, но незваными прийти могут только в особые дни… Я позвал, Кернунн покарал малефикара, как и хотел. Вот и всё.

– Скромный ты, Джулио, – Чампа усмехнулся. – Подумай сам: ты сообразил позвать Кернунна, когда стало ясно, что сам не справишься. Не полез бездумно на верную и бессмысленную гибель, но при этом готов был сражаться до конца. Сообразил сначала освободить девушек, убедил их – и быстро убедил – бежать в село и звать людей. Место оскверненное отмыл и очистил. А потом еще не дал поселянам убить злодея самосудом, уговорил передать Инквизиции. За ним немало других мерзких дел числится, его давно уже искали. В целом, ты всё сделал правильно. И вот теперь я совершенно точно уверен, что из тебя выйдет отличный паладин. Может быть, даже храмовник.

Тогда Джулио, покраснев, признался, что накануне этого дела позорным образом надрался и наутро получил жуткое похмелье с кошмарной головной болью.

– Ничего страшного, Джулио, – сказал на это Ринальдо Чампа. – Понимаю, почему тебе захотелось напиться, и за это желание не осуждаю. Но на будущее – паладину не запрещено иной раз выпить. Особенно храмовникам – расслабляться же как-то надо. Но паладин должен блюсти достоинство даже в подпитии, а потому – закусывай, Джулио. И никогда не смешивай крепкие напитки со слабыми. Особенно самогон и пиво. От процесса надирания надо получать удовольствие, а не похмелье.

– Я уже понял, – вздохнул Джулио. – И потом еще раз попробовал. Похмелья не было.

Чампа улыбнулся, налил в чаши из кувшина густой коричневый напиток, и в комнате резко запахло шоколадом, медом и молоком. Подал одну из чаш ученику:

– У нас в Чаматлане… и не только в Чаматлане, вообще в Мартинике – есть старый, очень старый обычай. Когда ученик воина побеждает своего первого врага, наставник готовит для него и пьет с ним вместе особый напиток, который в старые времена могли пить только воины. Сейчас-то его пьют все, но обычай среди мартиниканских паладинов сохранился всё равно. Ты заслужил право пить чоколатль вместе со мной, Джулио. Ты стал настоящим воином.

Джулио принял чеканную чашу обеими руками:

– Это большая честь для меня, сеньор Ринальдо.

– И для меня, Джулио. Ты мой первый ученик, для кого я приготовил чоколатль, – сказал наставник, поднося к губам свою чашу. – Пей до дна.

И Джулио выпил ядреный, жгучий, сладко-горький напиток, от которого на глазах выступили слезы, и он не мог бы сказать точно – это были слезы от перца или от радости.

Чары

Объединенное королевство Фарталья велико, раскинулось на всю южную и западную части большого континента. Здесь можно увидеть самые разные пейзажи, встретить самые разные обычаи, да и люди в каждой провинции отличаются, ведь они потомки разных народов. Даже языков в Фарталье насчитывается десять – только тех, какие признаны особым указом, а так их даже больше. Конечно, все знают и фартальский, но пользуются им только для общения с людьми из других мест, ну и для официальных бумаг, направляемых в столицу. Так что если хочешь, чтобы местные относились к тебе с уважением, лучше все-таки изучить их язык хотя бы на разговорном уровне.