Галина Липатова – Летние учения (страница 36)

– Понятно, – Робертино потер виски. – Этот вариант отпадает. Сеньор Андреа… есть ли сейчас в Башне Скорби кто-нибудь из целителей? Или там только боевые маги?

– Как тебе сказать, – вздохнул Кавалли. – Профессиональных целителей нет. Студентов этой специальности тоже. Все там, конечно, кое-что умеют из области целительства, но… не думаю, что лучше, чем, к примеру, Бласко.

Робертино кивнул:

– Ясно. А сколько нам понадобится времени, чтобы доставить туда сообщение, а потом телепортом отправить Джулио в… да хотя бы в Овиеду? Это ближайший город, где есть пристойная больница с опытными целителями.

– Боюсь, много. Ни у кого, кроме мэтра Смерильо, там нет ориентиров на Жуткий Замок. А Смерильо с сеньором Ринальдо сейчас повез гнома-некроманта в столицу, – сказал Филипепи. – Поэтому мага придется везти сюда обычным способом, и уже телепортом отсюда… самое меньшее – четыре или пять часов.

– Отпадает, – решительно сказал Робертино. – Джулио столько не продержится, а потом будет поздно. Значит, я должен буду сделать это сам. Сеньоры… Это сложная операция, особенно для меня, ведь я всего лишь практикант. Раньше я сам таких операций не проводил, только ассистировал.

– Выхода нет, – Филипепи посмотрел Робертино в глаза. – Ты должен попытаться.

– Я думаю, ты справишься, Робертино, – мягко сказал Кавалли. – Что тебе для этого нужно?

– Хвала богам, всё необходимое из инструментов, лекарств и перевязочных у меня есть, – Робертино потер лоб. – Мне будет нужна только помощь. И, м-м-м, моральная поддержка. Бласко… тебя ведь мэтр Джироламо учил основным целительским приемам?

– Ну, останавливать кровотечения, налагать очищающие чары четырех видов и заживлять раны, – перечислил Бласко. – Это всё, чему я смог сносно научиться, знаешь же, что у меня к целительству вообще никаких способностей нет. Ну, еще обезболить легкой «Заморозкой» могу…

– Это лучше, чем ничего. Рикардо… Ты что-нибудь такое можешь как кровавый сид? – Робертино с надеждой посмотрел на кадета.

– Заживлять, к сожалению, только на себе или тех, в ком кровь фейри, – покачал головой Рикардо. – Но зато я умею полностью снимать боль.

– Это прекрасно, – обрадовался Робертино. – Ты себе даже не представляешь, насколько это здорово!!!

Он подошел к Джулио, слушавшему всё это обсуждение молча, но явно внимательно, и сказал:

– Джулио… Ты понимаешь, что я собираюсь сделать?

– Не совсем, – простонал кадет. – Ты хочешь меня как-то лечить? А как?

– У тебя воспалена слепая кишка, – пояснил Робертино. – Это такой отросток внизу кишечника, бывает, что иногда он воспаляется, причиняя боль. Если же воспаление заходит так далеко, как это случилось у тебя, то слепая кишка может разорваться и гной из нее попадет в живот… тогда ни я, ни кто-либо другой тебе уже не сможет помочь. Даже лучшие маги-целители еще, к сожалению, не умеют лечить последствия такого разлития. Да и делать такую операцию, какую я хочу провести, научились не так и давно – только благодаря тому, что мэтр Пастель открыл болезнетворные споры, а маги научились уничтожать их очищающими заклятиями.

Он провел пальцем справа внизу живота Джулио:

– Я сделаю разрез здесь. Сначала небольшой – и если будет на то милость богов, сразу найду этот отросток и удалю его. Если всё пройдет хорошо, через месяц ты уже снова сможешь тренироваться, особенно если мы все-таки привезем тебе мага-целителя. К сожалению, доставить тебя к целителю сейчас мы не можем… по крайней мере быстро. Но если ты боишься, что я не справлюсь – мы постараемся переправить тебя к профессионалам.

– Зачем… ты же тут есть… – слабо улыбнулся Джулио. – Я тебе доверяю. Ты Сальваро, а Сальваро всё, что ни делают, делают хорошо. У вас даже девиз такой. Только… скажи, больно очень будет?

– Не будет, – вместо Робертино сказал Рикардо. – Я сделаю так, что боли не будет.

– Тогда делайте всё, что нужно, – Джулио прикрыл глаза. – А то сейчас мне так больно, что я еле терплю.

Валерио Филипепи посмотрел на него, потом перевел взгляд на Робертино:

– Полагаю, наше присутствие больше не требуется. Давайте занимайтесь делом, и да помогут вам боги.

Наставники вышли. Робертино оглядел присутствующих и сказал:

– Диего, Карло. Джулио надо раздеть и помыть, это можно сделать прямо здесь. И, хм, вон в шкафчике коробка с бритвами, побрейте ему низ живота хорошенько. Воду можно нагреть на той конфорке с огнекамешками. И не возитесь, времени мало. А, да. Переоденьтесь все сразу, там в шкафу рубахи белые висят, с завязками на спине, и бахилы с шапками. Энрике, ты со мной, будем операционную готовить.

Энрике уже давно помогал Робертино в качестве ассистента. Особых талантов именно к врачеванию у него не было, но помощник лекаря из него получился хороший. Он умел обрабатывать раны и зашивать их, вправлять суставы и разбирался в разновидностях медицинских инструментов.

Так что через полчаса всё было готово. Диего и Карло внесли в операционную голого Джулио с побритым животом, и уложили его на стол. Рикардо встал у его головы и положил пальцы на виски, отчего Джулио тут же заснул крепким сном. Бласко, заранее приготовив все нужные заклятия, стоял справа. Первым делом он наложил очищающие чары на всё помещение, и Робертино, помолившись всем богам, принялся за дело, представив себе, что позади стоит строгий, но внимательный мэтр Пастель, которому он, Робертино, сдает экзамен по хирургии.

Это помогло, по крайней мере слепую кишку он наощупь определил верно и разрезал брюшину именно там, где надо. И как надо. Бласко тоже не сплоховал, целительские чары кастовал исправно и вовремя, хотя такая магия ему давалась очень нелегко, и он уставал от нее намного сильнее и быстрее, чем от боевой и от паладинских мистических умений. Рикардо держался неплохо, хоть его страшно трясло и чуть ли не выворачивало, словно это не Джулио резали живот и копались в кишках, а ему… и Робертино вдруг понял, что это в каком-то смысле так и есть, что Рикардо снимает боль, оттягивая ее на себя.

За дверью нервно топтались Карло и Диего, и, кажется, еще кто-то.

Когда Робертино наконец наложил последний стежок, а Бласко применил последнее заживляющее заклинание, Рикардо чуть не вырубился, но все-таки удержался на ногах и рук от головы Джулио не отнял. Прошептал побелевшими губами:

– Как долго еще надо?

– Сейчас можно будить. Энрике, возьми на комоде чашку, пусть Джулио сразу выпьет, как очнется, – Робертино бросил иглу к использованным инструментам и подошел к рукомойнику. Пока Энрике поил стонущего Джулио, вымыл руки, потом смешал еще одно лекарство и дал стакан Рикардо:

– Пей и ты. Что ж ты не предупредил, что на себя боль будешь тянуть?

– А какая разница, другого же способа всё равно не было. На лекарствах и «Заморозке» он бы всё равно боль чувствовал, – пожал плечами квартерон. – А я все-таки намного выносливее его, мне это было терпимо… хотя, конечно, больно. И спать я теперь буду не сутки, а двое. Надеюсь, больше никто не преподнесет такого вот сюрприза…

Он вышел за дверь, где на него насели другие кадеты, потом там раздалось рявканье Филипепи, и стало тихо.

Джулио от настойки заснул, и Бласко с Энрике перенесли его в комнату, где лежал Оливио, и уложили на соседнюю кровать. А потом все, кроме, конечно, Оливио, вышли в смотровую и разожгли по дымной палочке.

– Вот это испытание… – пробормотал Робертино, выдымив половину палочки. – С другой стороны… должен же я был когда-нибудь провести первую самостоятельную операцию. Очень надеюсь, что Джулио выживет и что у него не случится никакого воспаления. К сожалению, на восьмой-десятый день часто бывают нагноения… Бласко, придется тебе очищающие чары на него накладывать две недели по два раза в день. Вообще-то так не положено, надо амулет надеть и раз в день особое заклятие применять… О, кстати, амулет у меня как раз есть, я две штуки с собой взял. Но чары всё равно налагать придется.

Бласко выпустил дым:

– А куда деваться. Ничего, зато потренируюсь. Тяжело они у меня идут, эти чары. Вот же ж, не повезло родиться боевым магом без всякого таланта к любой другой магии – и при том с очень маленьким резервом маны… Был бы я предметник или целитель – чего б проще, увешался амулетами-накопителями, и горя не знаешь.

Энрике нервно хихикнул:

– Ты тут не один такой… Я вот тоже ни к чему не годен, кроме как мечом махать, почти ничего полезного от папаши не унаследовал, даже обидно. Рикардо вон хоть и квартерон, а куда круче… Слушайте, парни… а правду болтают, будто он сын Манзони? Или врут?

Робертино пожал плечами:

– А разве это важно? Манзони его никак среди остальных не выделяет, не покровительствует… да и не стал бы, даже если это правда.

– Ну, просто любопытно, – Энрике дернул своим полуальвским острым ухом, прищурился. – Хотел бы я такого отца, как Манзони… Впрочем, мой тоже неплох, только, сами понимаете, очень… своеобразный. Бруэх все-таки.

Они додымили палочки, потом Бласко и Энрике ушли, а Робертино навелся к больным и помог Оливио добрести до закутка с ночной вазой, попутно вкратце пересказав, что случилось с Джулио. Оливио выслушал молча, потом сказал:

– Невезучий он какой-то… с одной стороны. А с другой – совсем наоборот. Как я, – он хихикнул. – Знаешь, вот теперь я уверен: быть ему паладином. И возможно даже, что храмовником.