Галина Кор – Самаэль (страница 8)

К десяти часам пришли мои подопечные. Так как мы не репетировали с новыми световыми эффектами, решила предупредить заранее, чтоб на сцене никого инфаркт не прихватил. Зашла к ним в гримерку. Мальчики со свистом встретили мой ночной образ, а девочки начали смотреть с какой-то агрессивной настороженностью. Надо бы расслабить обстановку, а то сейчас натанцуют тут мне.

— Дети мои, — все опешили, а потом дружно заржали, — Это прекрасно, что вы цените юмор, я тоже люблю пошутить… Так вот, сейчас, выходя на сцену и исполняя номера, вы смотрите только в зал, улыбаетесь и не падаете в обмороки. Я немного настроила световое оборудование, поэтому предупреждаю сразу, не надо останавливаться в танце, крутить головой по сторонам и рассматривать все вокруг. Все это, вы сможете сделать позже…

— А чего хоть ожидать? — спрашивает Кирилл.

— Световое шоу…, - загадочно улыбаюсь, — не теряйтесь…, вы же — профессионалы?

— Вот, не надо бить по больному…, конечно профессионалы, — отвечает Кир.

— Сейчас все и выясним, готовность пятнадцать минут и погнали. Сейчас я все настрою на пульте и буду в зале, мне надо со стороны посмотреть на результат, а вы сможете посмотреть выступление в записи, — и все смотрят на меня ошарашенно, — да-да, а после выступления будет разбор полетов, так что собрались, булочки поджали и вперед.

Выхожу из гримерки и слышу комментарии в свой адрес

— Вот, сука, — это привет от Кристины.

Ну, уже радует, что не шалава, наверное, по роже видно, что не тяну, опыта маловато… Хмыкнула и пошла за кулисы.

Когда тебе показали мастер класс, то работа по настройке ладится на «ура!»

Вывела основные параметры на смартфон и пошла в зал.

Прохожу так, чтоб меньше народу на меня глазело, особенно мужиков. Прицепятся, клещами не отдерёшь. Пробежалась глазами по залу, почти все столики заняты, а лица у всех такие…, прямо честные налогоплательщики, сборище отморозков и снобов.

И тут я встретилась взглядом с ним. Сначала он глянул мельком, как на просто движущийся силуэт, а потом, видно осознав, что это я, резко вернул на меня свой взгляд. И что я там увидела? Одна бровь взлетела вверх. Удивила? Да, я такая, могу! И нет, чтоб скромно продолжить свой путь, беру и кручусь вокруг своей оси, показывая товар со всех сторон… И вот, не дура ли? Нафига я его провоцирую? Он ведь взрослый мужик, а я играю с ним как будто с ровесником. Покрутилась, еще и ручками так — хоп и вуаля, вот я, какая. Хорошо хоть реверанс не отвесила. И где мой чертов страх и чувство самосохранения? Мысленно настучала себе по башке и пошла заняла место у стены напротив сцены.

— И что ты тут пасешься? — да, не ожидал, что мышка может превратиться в соблазнительную кошечку. И это, я вам скажу, не ее бесформенные шорты и футболки. Платье обтягивает подкаченную попку, красивая грудь полного второго размера, каблуки делают ноги еще длиннее, а яркий вечерний макияж делает из нее леди из высшего общества. Ни намека на вчерашнюю студентку. — Ты вышла в зал для поиска богатого спонсора?

— Тцц…, - только и осталось, что цокать языком от возмущения, и закатывать глаза, — вот, еще… И на кой мне старый хрен?

— Так если тебе нужен молодой, как ты выражаешься хрен, нужно идти в клуб… — вот ведь сучка малая. Да тут большинству сидящих мужиков и сорока нет… Это и я получается попадаю под категорию «старого хрена»?

— Я имела ввиду, что здесь я сугубо по рабочим моментам, а вы если хотите, то стойте, смотрите и главное не мешайте, — ах да, я ж еще выпросила у охраны, такие прикольные пимпочки в уши для всех танцоров и для меня, как у охраны, чтоб знать о готовности своих «деток» для начала выступления, ну и рявкать им на ухо, чтоб ноги выше поднимали.

— А ты не много на себя берешь, — у меня просто нет слов. Ева, маленькая нахалка. Рот ей с мылом намылить, а потом поцеловать, что ли…

— Все, тихо, начинаем, — я в ухе услышала Кира, который говорил, что они на старте. По спине пробежали мурашки от предвкушения…, пальцы на руках закололи, дыхание стало прерывистым, а в груди замерло сердце… Ну, с богом, — поворачиваю голову к боссу.

— ЭЭээ… — больше у меня просто не было слов. Ева повернула ко мне голову, а в глазах было столько эмоций, не передать словами. Там был и азарт, и предвкушение чего-то невероятного, драйв, да, она просто светилась от внутренней энергии и напряжения… сразу видно, она этим живет. И то, что сейчас будет происходить — это ее жизнь, ее стихия. Невольно поворачиваю голову в сторону сцены и жду. А Ева быстро начала что-то щелкать в телефоне.

Свет в зале стал очень тусклым, кулисы разъехались в стороны и яркий луч света осветил пару, стоящую на сцене. На огромном экране за спиной танцоров полился водопад и заиграла музыка. Действо на сцене просто завораживало. Перемещение танцоров, игра света — все невероятно. Я повернул голову в сторону Евы и понял, что сейчас она не здесь, не в этом измерении… Она растворилась в моменте, живет этим действом, этими движениями. Быстрый взгляд на смартфон, пару движение и вода на экране сменяется огнем, в этот момент гаснет свет над одними танцорами и загорается над другими.

От тех эмоций, которые сейчас испытывает Ева меня начинает потряхивать. Как будто я тоже, как и она переживаю за происходящим на сцене. Разболелась голова. Прикрыл глаза, пульс стучит в висках. Разворачиваюсь и ухожу. Ева даже и не обратила внимание на меня… Надо выпить… Иду в кабинет. Мне надо об этом подумать.

Выступление окончено. Все прошло, просто отлично. Зрители в легком шоке, но проходя по залу, слышу восторженные отзывы. Класс. Для меня — это просто бальзам на душу. Значить не зря пыхтела и старалась. Надо ставить новые постановки и тогда все вообще будет в ажуре.

Захожу в гримерную. Все сидят охуевшие, простите мне мой французский… Не могу прочитать их эмоции…

— Что? — спрашиваю я.

— Что это, вообще, было? — спрашивает Матвей, по-моему.

— Ну, вообще, это реальные возможности оборудования, которое стоит у вас уже два года, а вы использовали его на один процент, из ста возможных.

— Да это просто охренеть как круто…, - восклицает Кир, — Это просто…, просто, словами не сказать…, одни маты в голове.

— Ура! Я рада, что вам нравиться, но… переодеваемся и ко мне в кабинет — разбор ошибок. Ясно. — А меня никто не слышит, все делятся впечатлениями и гудят как пчелы, — тогда все завтра.

Выхожу из гримерной и ползу к себе в кабинет. Я устала. И сил нет. Села в кресло за столом и провалилась в сон.

Чувствую, что лечу. Приятный запах проникает через нос прямо в голову, я и понимаю, что это — Его запах. Запах Ангела, с привкусом смерти. Начинаю бурчать и слышу сквозь сон: «Спи, мышка». И я сплю…

Глава 10

Прохожу по коридору и слышу восторженный галдёж танцоров. Да. Такого они не ожидали от мышки… А куда ж она сбежала… Подхожу к ее кабинету и открываю дверь. Ева, как маленький ребенок умостилась в рабочем кресле, подтянула к себе ноги, а ручки сложила под головой, еще и рот приоткрыт. Стою и пялюсь на нее. Кто б дал мне ответ, почему меня так тянет к ней? В моей жизни только одна женщина, к которой я испытываю глубокую благодарность и любовь, и никакого сексуального подтекста, потому что это — мать. Остальные — пустышки, резиновые куклы для удовлетворения моих желаний и потребностей. Нет чувств, нет обязательств, нет… ни-че-го. А здесь, рядом с Евой, меня просто разрывает на части.

Достал в диване спрятанную подушку и плед. Аккуратно поднял Еву и перенес на диван. Во сне она что-то начала бурчать, вот неугомонная, даже там активна. Прошептал ей: «Спи, мышка». Укрыл пледом и ушел от греха подальше.

Решил не ехать домой и тоже устроился у себя в кабинете. Я только закрыл глаза, а такое чувство, что провалился в прошлое.

Мне исполнилось десять. Я помню перепуганное лицо матери, когда она ночью пробралась к нам в детскую и закрыв мне ладонью рот, быстро начала шептать на ухо, чтобы я быстро, а главное тихо, собирался. Я одел свои поношенные вещи, отец сильно нас не баловал, он был очень строг и деспотичен, за небольшую провинность мог всыпать так, что некоторые писались кровью. Выбравшись из барака, мы с матерью пошли в лес. Наша община жила в пару десятках километров от города, поэтому выезжали оттуда редко, и то избранные, которые не раз доказывали отцу свою преданность.

Была глубокая ночь. Мы отошли на приличное расстояние от общины, прежде чем я смог заговорить и спросить у матери причину нашего побега. Я не хочу сказать, что мне там страшно нравилось, но я знал, что, если нас поймают, нам не жить. На мои вопросы мать долго не отвечала, а потом, когда мы вышли на опушку леса и луна осветила ее лицо, я увидел, что она плачет. Мать — единственный человек, который искренне любит меня и всегда защищала меня от отца и других детей. Родился я раньше срока, поэтому был слаб и долгое время отставал в развитии от сверстников.

Она погладила меня по щеке и сказала, что все расскажет, как только мы будем в безопасности.

Наверное, в ту ночь, высшие силы были на нашей стороне, так как стоило нам выйти на трассу, как мы увидели движущуюся фуру. Водитель остановился и пожалел нас. Мать рассказала ему, что сбежала от мужа тирана, а он оказался сердобольным мужиком лет за пятьдесят, пожалел молодую девушку, мать родила меня в семнадцать, и решил помочь. Как оказалось позже, он ехал с грузом из Польши в Украину. Перед границей мы перебрались в кузов и спрятались среди коробок с товаром. Либо пограничникам было лень проверять машину, либо этот водитель, так часто здесь проезжал, и ранее у него все было хорошо, поэтому пропустили нас без досмотра. Так, уже утром, мы были за территорией Польши. Там осталось все: документы на имя Самаэля Ковальского, отец — Тадеуш Ковальский и сводные братья и сестры по секте, которую возглавлял мой отец.