Галина Кор – Адвокатша (страница 6)
Подпрываюсь с дивана. Шаг в сторону Аллы:
— Если я потеряюсь, не грусти, — шепчу ей на ухо и лечу в ту сторону, куда направился Ник.
Как оказалось, он пошел в сторону туалетов.
Топчусь перед мужским туалетом. Чуть ли не бросаюсь на каждого выходящего. Кто-то шарахается, а некоторые, наоборот, рады, что им в руки бросается такая рыбка. Как на зло, все они не Никита Андреевич.
Что он там так долго делает?
И вот он момент его феерического появления. Не даю ему прийти в себя. Хватаю за руку и тяну в сторону. А рука мокрая.
— Надеюсь, что это вода на твоих руках, а не сыкли? — да, не лучшая фраза для начала построения диалога. Но именно эта мысль перебила все остальные.
— Какие люди и без охраны, — отвечает Никита, пока я отвожу его в темный угол. — Надеюсь, ты не маньячка, а то у тебя вид больно дерганный и агрессивный. И да, на моих руках вода, если это для тебя принципиально.
Решаю не тратить время на выяснение состава жидкости на его руках, и перехожу сразу к делу.
— Откуда ты знаешь Кравцова?
— Кого? — он явно не успел перестроиться с шутливого состояния в рабочее.
— Того чувака, с которым ты сюда пришел.
— Родиона? — утвердительно киваю. — А тебе-то что?
И только я открываю рот, чтобы пояснить свою заинтересованность этим самым Родионом, как он появляется в коридоре.
Реакция у меня — огонь. Хватаю Никиту за грудки, и дергаю на себя с такой силой, что пуговицы на его рубашки издали предупреждающий скрип, намекая, что могу разлететься в разные стороны, как вороны по осени. И впиваюсь в его губы поцелуем тетки, которая впрыгивает в последний вагон, боясь прослыть на деревне последней девкой. Хотя, я даже билет не покупала на этот поезд по имени Никита Андреич.
Глава 7
Шевелю губами, как положено для поцелуя, но в общем-то как-то бессмысленно, потому что вся на измене. Я сконцентрировалась на приближении этого типа к нам.
Хорошо, что Никита выше ростом, он закрывает меня полностью, не давая рассмотреть Родиону. Только мои глаза зорко следят за каждым движением Кравцова поверх Никитиного плеча.
В момент приближения, зажмуриваюсь, плотнее и сильнее прижимаюсь к Никите.
— Быстрый ты, — хлопает Никиту по плечу Кравцов и, судя по хлопнувшей двери, скрывается в мужском туалете.
Меня прямо попустило, реально, аж дышать легче стало. Условно, конечно, так как только сейчас, я понимаю, что продолжаю целоваться с Никитой, да с таким остервенением и напором, будто от этого зависит жизнь семи миллиардов на планете Земля. И только сейчас я замечаю, что руки товарища по поцелую, бессовестно лежат на моей попе, жамкают ее и плотнее прижимают мой передок к приветливому дружку в его штанах.
«Лиза, Лиза… Ты пошла по наклонной. Возле туалета, фу!», — сказала бы моя мама.
«Лизка, хватай его за член и тащи в кровать», — сказала бы Алла.
А правда, как обычно, находится где-то посередине.
Резко отстраняюсь от Никиты и применяю лучший метод защиты, правильно, — нападение.
— Ты чего в меня вцепился? Как будто сто лет бабу не видел, — с укором говорю ему, поправляя одежду. Хорошо, что я в кожаных штанах, а то с его напором да силой, стояла бы уже с голой попой и порванными трусами.
— Я вцепился? — я понимаю его негодование в голосе, но помочь ничем не могу. Признаться во всем, значит провалить операцию: «Рука возмездия тянется к Кравцову».
Спиртное немного выветрилось или улетучилось от прилива адреналина, поэтому сейчас я ясно понимаю, что надо выстроить концепцию, прощупать почву, а уж потом… устраивать судный день.
Никита ставит руки в боки и просто не может скрыть гамму эмоций, блуждающей на его симпотном лице. А они, в смысле эмоции, очень разные… от желания меня придушить, до жжения в одном месте — оттрахать. И пока побеждает последнее.
— Ну не я же, — смотрю на него не моргая, и с явным намеком на его неадекватность.
— Какая ты все-таки… — по его злому лицу вижу, что ничего хорошего обо мне он не в состоянии сказать.
Я понимаю, что Кравцов долго сидеть в туалете не будет, если у него только не уретрит, цистит, или простатит… Хотя, среди мужчин, по статистике, частое мочеиспускание встречается в два раза чаще, чем у женщин, уверена, что всем болячкам на зло, Кравцом скоро выйдет. Поэтому надо бежать.
— Никита, я приду к тебе завтра в офис, — облизываю пересохшие и увеличившиеся в объеме губы, — часов в пять. Хорошо?
Он оторопел.
Если у него еще не полетела в голове материнская плата от моих заскоков, то пару сеансов общения со мной, и придется искать Никите психотерапевта. А их услуги нынче недешевы.
Вид у него, конечно, ошалевший. Так как все происходящее не складывается в какую-то общую картинку. Ну и ладно…
— Зачем?
— Вот завтра и узнаешь, — делаю шаг в сторону выхода, — только ты не говори обо мне с Кравцовым, ладно? Не люблю, когда меня обсуждают между собой мужики.
— Он твой бывший?
Подмигиваю и испаряюсь.
Во всем должна быть легкая недосказанность, а в женщине определенная загадочность, тогда… А что тогда? Морали, пока нет.
Иду по залу клуба, лавируя между столиками. Бросаю беглый взгляд в ту сторону, где мы с Аллой сидели. Никого. Ну и мне пора домой и спать. День был сложный, насыщенный…
И да, целоваться Никита умеет на пять с плюсом.
Пока я плыву лебедем не замечая никого, некто, берет меня за руку и притягивает к себе. Нахалом оказался бородатый тип с густой кучерявой шевелюрой. Приобнимает меня за талию и вовлекает в медленный танец.
— Девушка, вы чертовски красивы! Давайте познакомимся? Меня зовут Леонардо.
— Ди Каприо? — в моем голосе проскальзывает надежда. Во как в Голливуде научились гримировать.
— К счастью, нет, — надежда умерла. Жестоко... Строю гримасу, что тут я с ним не согласна и поспорила бы... Лично я не отказалась бы познакомится с Ди Каприо. — Куда вы спешите? Такая красивая девушка должна жить размеренной жизнь, дарить свою красоту достойным мужчинам и наслаждаться жизнью, — он указывает рукой направление, где скопились достойные мужи мира сего. Следую взглядом за движением его руки и… тадададам… за столиком сидит целая компашка бородатых мужиков. Упс…
— Я бы с удовольствием составила вам компанию, — и тут надо придумать такую отмазку, чтобы отшить на раз и без всяких если. — Понимаете, Леонардо, у меня такая деликатная проблема…
— Какая? Я могу все. Даже звезду бросить к твоим ногам, — угу, звездун ты редкостный, знаем мы таких.
— Молоко сцедить надо.
— Что? — хи-хи-хи. Ага, не ожидал такого поворота?
— У меня ребенок на грудном вскармливании. Подошло время кормить. Молоко прибыло, аж грудь болит. Если чуть надавить, может и на одежду проступить. Одни неудобства, но Минздрав советует грудное вскармливание до года. Иммунитет там… все дела… Но я сейчас сцежу молоко, отдам бутылочку няне и могу к вам присоединиться.
— Нет-нет, — вы б видели его выражение лица. Умора. Как будто он сам в детстве не мамкину сиську сосал, а коровье вымя. Теперь он смотрит на меня уже не как на красивую девушку, а как на пустое место. — Дети — это святое.
— Да, цветы жизни, — соглашаюсь с ним. — Но мне, почему-то достался кактус, наверное, потому что муж козел.
Ой, что-то меня понесло. Говоря про мужа, всплывает образ Арсения. Козел-обыкновенный.
— Так ты еще и замужем?
— Досадное упущение с моей стороны. Как только разведусь, сразу к вам — достойным.
— Кхм… Тебе уже, наверное, надо спешить?
Демонстративно вскидываю руку и смотрю на наручные часы.
— Ой, еб…карный кокос! Ну, давай свой номер, позвоню.
— Да я телефон за столиком оставил. Как-нибудь в другой раз.
— Тогда, чао, — обворожительно улыбаюсь. Воздушный поцелуй, резкий разворот на сто восемьдесят градусов и походкой грациозной пантеры ухожу из этого клуба.
Такси быстро довозит меня домой.
Всю дорогу я думала, как правильно повести себя в сложившейся ситуации. Кравцов опасный тип, он и так доставил мне массу проблем. С его легкой руки похерилась моя карьера прокурора. Пришлось переехать в другой город. Во время переезда чувствовала себя преступницей, как будто совершила что-то сверхнезаконное и теперь бегу, поджав хвост. Хотя моей вины нет никакой, честное благородное слово.