Галина Кор – Адвокатша (страница 35)
— Знаешь главный жизненный принцип? Кто дарит луну и звезды, тому минет пусть делает ветер! А как я поняла, он не скуп. Что конкретно тебя не устраивает?
— Хорошо, — заводится Алла, — вот говорю ему, что у меня сгорел утюг.
— И что? Дай угадаю! Он тебе купил новый? О боги, как он посмел, — хохочу от души, что сказать, развеселила. — А ты хотела не просто утюг, а парогенератор? Или не… не… эту, как ее гладильщицу пятого разряда с местной фабрики! Угадала?
— Нет. Просто мне не понравился цвет пластика. Он был синий… Ладно, с утюгом я погорячилась, — значит угадала. Подарок Алле не зашел. — Вот другой пример. Говорю позавчера, что хотелось бы как-то небанально провести вечер. И знаешь куда он меня тащит?
— Неужто в стриптиз-клуб?
— Типун тебе на язык! Еще чего не хватало. Я сама могу забабахать такой стриптиз, что стриптизерши завидовать будут. Короче, в любом случае не угадаешь… Он ведет меня в аэротрубу.
— И как, прикольно? Я б тоже хотела полетать.
— Прикольно, — подтверждает Алла, — только я-то рассчитывала на ресторан… Макияж, прическа, платье, шпильки…, а тут аэротруба.
— Ну а что ты хотела? Он у тебя мужик спортивный, профессия вон какая… экстремальная. Да и встречаетесь вы всего-ничего. Он еще плохо тебя изучил. И не ты ли мне пару дней назад давала совет, как правильно раскрутить мужика на разговор. Дерзай! Просто запомни, что в твоем случает, Стас тот ручник, который вовремя тебя остановит. Ты ж без тормозов! А раз Пиздец к тебе уже приходил в виде мальчиков-зайчиков, то в следующий раз жди его подружку Хуйнюшку.
— Так значит в клуб не пойдем, — печальный итог от Аллы.
— Нет.
— Эх… ладно. Займусь строительством фундамента в наших со Стасом отношениях.
— Ага, клади на совесть.
— А ты дуй домой.
— Дую-дую.
Распрощавшись с Аллой, быстро собираюсь и еду домой. Вот что значит — все дома. Стоянка возле дома забита, машину просто некуда припарковать. Придется ехать на платную, которая во дворе соседнего дома.
То, что за платно, наши люди любят меньше — это понятно сразу, так как на платной стоянке мест уйма. Паркую машину, плачу охраннику и выхожу за территорию парковки. За мной идут два парня, худые и стремные. Я видела их при свете, у поста охранника. Они тоже вышли со стоянки и идут в том же направлении, что и я.
Чувствую пятой чакрой, что изучают меня. А главное — перешептываются. Это первый признак подкрадывающихся проблем. Неужто напророченная мною Алле Хуйнюшка ошиблась адресом, и пришла ко мне?
— Эй, красотка, не хочешь расслабиться? — Оу, какие быстрые, прямо с козырей. А где банальщина? Хоть бы имя спросил…
Не обращаю внимание, будто это не ко мне обращаются. Мало ли, может они это говорят вон той бабуле возле подъезда, которая мельком взглянула в нашу сторону и почапала в подъезд.
— Девушка в серой юбке, это мы к вам обращаемся.
Ну да, девушка в серой юбке здесь одна. И это я.
Самое странное, что сейчас только начало десятого, а во дворе никого. Обычно молодежь сидит до победного, бабки на лавках, мамашки с карапузами в песочнице, а сейчас никого. Одно слово пятница-развратница.
Прямо захотелось закричать:
— Люди, ау! Вы где? Уже бухаете или ебетесь? Быстрые вы!
Люди разбрелись по своим бетонным коробкам и нос не высовывают. Мне даже показалось, что и окна у всех закрыты, несмотря на летнюю духоту.
Ускоряю шаг. Нет желания кричать на всю улицу: «Пожар!» или какое-то другое слово, на которое обязательно кто-то да выглянет в окно.
По шагам за спиной понимаю, что и эти два молодца ускорились. Не сказать, что мне особо страшно, но я так устала, что просто нет сил на борьбу. Поэтому, когда мне на плечо ложится чья-то рука, резко останавливаюсь и поворачиваюсь в сторону будущих пациентов травматологического отделения с совершенно непрошибаемым лицом.
— Куда спешишь? Давай знакомиться, — в руке у него бутылка водки, которую он поднимает и демонстрирует мне. Здорово, всю жизнь мечтала бухнуть со стремными типами. — Как тебя зовут?
Подношу руки к лицу и принимаюсь что-то ими крутить. Должно быть похоже на жесты глухонемых. Надеюсь, они не владеют подобными знаниями?
— Ты что, немая? — чуть не ляпнула: «Да», вовремя сообразила, и просто кивнула.
Почему-то этот факт их не огорчил. Я надеялась, что они отстану от меня, так как из меня собутыльник будет никакой, разговор уж точно не поддержу. Но переглянувшись, они видно решили, что это вообще не проблема. Второй протягивает руки, желая обхватить меня за талию, но…
Тут из кустов сирени, густо растущих у крайнего подъезда, выходит Никита. И не в труселях… а в шортах и майке. Прогресс.
— Если не уберешь руки, то протянешь ноги, — грозно говорит мой супруг.
— Шел бы ты, мужик, куда шел, — пытаясь храбриться отвечает первый, — а то зубов не досчитаешься.
— Ага, в твоем рту, — говорит Никита в тот момент, когда его кулак встречается с мордой первого.
— Ах, ты… — рычит второй и кидается защищать друга.
Ну а я, два пальца в рот и… Свист на весь двор, а потом и крик: «Шухер, менты!».
Гопники срываются и бегом, причем в разные стороны, оставив у наших ног подружку бутылку.
Поворачиваюсь в сторону Никиты.
— И как ты тут оказался?
— Решил выйти, воздухом подышать.
— А… понятно. На балконе не такой чистый? Надо было спуститься вниз.
— Могла бы просто сказать: «Спасибо», — на улице не так что бы и темно, но выражение его лица мне трудно классифицировать.
Может он и прав? Нечего корчить их себя королеву, у которой от слов благодарности упадет корона с головы. Поэтому кручу опять пальцами в воздухе, имитируя речь, но вместо виртуального «спасибо», вырисовываются два четко читаемых средних пальца. Фак!
Глава 39
Все-таки обиделся Орлов, сидит не весел, клюв повесил. Всегда бесило, когда жена называет мужа не по имени, а по фамилии, будто соседа по коммуналке, но имя его хуже рифмуется, поэтому мысленно буду склонять его по фамилии.
Вчера вечером мне было как-то не до его обид, дуется, да и пусть. Думала выспится, перебесится. Ан нет, не перебесился… Злопамятный гаденыш. Ладно, признаю свою ошибку, была не права. Он мне реально помог, спас от хулиганов и вообще, он супергерой в гороховых труселях. Не знаю почему, но из всего ассортимента предъявленных мне на обозрение трусов, только они оставили в моей памяти неизгладимое впечатление.
Угу… в своих мыслях я уже признала его правоту, но это ж надо озвучить, чтобы и он был в курсе.
Прохожу мимо комнаты. Никита сидит на диване, смотрит по телевизору какой-то фильмец со Скалой Джонсоном. Главный герой бегает как ужаленный, отсвечивая своей бритой башкой. Так, надо сосредоточится и сказать то, зачем, собственно, я и пришла. Открываю рот, и не могу произнести ни звука. Слова будто застревают у меня в горле, собираются в большой ком и ни туды, ни сюды… Итог — подавилась слюной и закашлялась.
А мирится-то надо! Нам идти в гости к моей маме. Она не должна видеть грустного зятя, судьба и здоровье которого, стала беспокоить ее больше, чем моя.
Никита поворачивает голову в мою сторону, отвлекаясь от просмотра фильма и вопросительно вскидывает брови.
Поджимаю губы, и отрицательно качаю головой, будто говоря: «Нет-нет, ничего. Все Ок. Я шла мимо и… просто шла. Ничего срочного и важного». Он снова поворачивается к экрану, а я разворачиваюсь чтобы уйти, но… снова разворачиваюсь в его сторону.
— Гм… — Вот, уже начало. Никита снова обращает на меня внимание. — Ты помнишь, мама приглашала нас в гости…
— Да, она мне звонила утром. — Меняюсь в лице. Так это он с моей мамой ворковал по телефону час тридцать две, а я уж подумала, что разлучница вклинилась в наши идеальные отношения…
— И давно у вас дружба и взаимопонимание?
— Эм… — задумывается Никита, явно подсчитывая точное количество дней. — Со вторника.
— Ладно… — Прохожу в комнату и сажусь рядом на диван. Ну общаются они, да и бог с ними, не мне ж мама звонит. Пропущу факт их общения мимо ушей и не буду зацикливаться, иначе будет новый разбор полетов, а я еще за вчерашнее не сказала: «Спасибо». Только думаю, что если углубляться в этот вопрос, то тут придется потом извиняться… за резкие слова, за грубость, а может даже и за мат. — Я вот что хотела… — Поворачиваю голову в его сторону и смотрю прямо в серо-голубые бесстыжие глаза. Ну давай, тряпка, говори! Сгрызла полгубы, но так и не могу разомкнуть рот. Набираю воздух в легкие и выдыхаю, — спс…
— Что? — Никита хмурит брови и наклоняется чуть ближе к моему лицу. Он не расслышал мое слово благодарности.
Повторяю снова, и он опять чтокает, наклоняясь еще ближе.
— Спасибо, — кричу на всю комнату. Аж кот проснулся, выпучил на меня глаза и стал вертеть своими ушами в разные стороны, пытаясь понять с какой стороны исходит опасность.
— Чего ты так орешь, — шарахнувшись от меня, говорит Никита. — Я и с первого раза все услышал.
Ну и не гад он после этого?
— А зачем тогда заставил повторять?