Галина Кор – Адвокатша (страница 2)
— До деменции мне еще жить и жить, а вот вас, Лизонька, — специально пропускаю мимо ушей ее замечание насчет имени, — я ранее не встречал, хотя кручусь в этой сфере не первый год.
— Уверена, что теперь мы будем встречаться чаще. Раньше я была по другую сторону баррикад, теперь же я перешла на вашу темную. Но, речь не обо мне, а о гражданке Тихоновой. Моя клиентка предлагает своему бывшему супругу сделку…
— Сделку? — прерываю ее. — А вам не кажется, что она не в том положении, чтобы что-то предлагать?
— Понимаете, Никита Андреевич, жизнь штука сложная… — ее философский настрой мне уже не нравится, — и за все надо платить. Когда Тихонов брал в жены восемнадцатилетнюю девочку, он должен был понимать, что пользуется ее молодостью, красотой, телом…
— А разве взамен она не получала его блага? — ишь ты, какие мы ушлые.
— Получала, но… — Лизка поднимает указательный палец, — прожили они в браке не один год, а десять, а это значит, что все эти годы их сдерживал не просто какой-то взаимовыгодный интерес друг к другу, а было что-то еще.
— Только не надо про любовь! — восклицаю я. — Я тебя умоляю, детка, ты о чем… Давай уж на чистоту. Твоя Тихонова десять лет прожила, как у Христа за пазухой, ни в чем не нуждалась, красиво одевалась, вкусно кушала, но интерес у ее мужа угас. Это же не его проблема? Детей нет, брачного контракта нет, совместно нажитого имущества тоже… На что может претендовать твоя клиентка, так это на те вещи, в которых пришла.
Елизавета скрестила руки на груди, и смотрит уж очень скептически.
— На счет Христа я бы поспорила, у Тихонова размер одежды семьдесят второй, а раз он такой благодетель, то пусть и поступает, как мужик, а не жмот последний. Как трахать малолетку, так он был не против, а отпустить девочку с миром, так бабок зажал. Мы же знаем с тобой, сколько у него денег. Тем более, что это он ей изменил, а она может быть и дальше собирала бы по дому его грязные носки, и трусы, с желтым пятном спереди, и коричневый сзади, и радовалась жизни.
— Только не надо давить на его совесть, благородство, принципы, и тыкать меня носом в его грязные трусы.
— Ага, бесполезно, согласна. А к вопросу, на что моя клиентка может претендовать, так ровно на половину, — и хищная улыбка, как у Харли Квинн, расплывается на ее лице.
— С хера ли?
— Милый, Никитушка, — она наклоняется ко мне, и шепчет, — когда вы, мужики, начинаете думать членом, а не головой, то у вас все получается через жопу, — подмигивает и выпрямляется.
Моя челюсть падает и ударяется о пол, вот это заявочки. Наглая, сучка, люблю таких. Но сейчас не об этом надо думать. Шестое чувство подсказывает мне, что она что-то нарыла.
— Ей ничего не светит, Лизонька, только дырка от бублика, если только…
— Вот оно, заветное слово «Если»! Читай, милый коллега, — и она кладет на стол лист бумаги. А там черным по белому написано что-то по-немецки.
— И что это? — я не знаю немецкого, чего уж скрывать.
— Heiratsvertrag, — аж член привстал от ее произношения, будто порно смотрю. — Ты не о том думаешь, котик, — облизывая красные губы, говорит она. — У тебя траблы. Твой клиент тебя подставил.
Я говорил, что сегодня какой-то херовый день? Повторюсь.
— Давай заканчивать говорить загадками. Время — деньги. Час моей консультации тебе будет не по карману.
— Любишь по-быстрому? Ну давай ускоримся. — господи, эта зараза доведет меня сегодня до припадка. — Это брачный договор.
— Ни хера подобного, я проверял по нотариальной базе, они его не составляли.
— Продолжай… — взмахнув рукой, говорит Лиза, — … не оформляли в нашей стране, а вот в Германии, как видишь, оформили. Это был подарок на годовщину свадьбы. А как ты знаешь, или не знаешь, этот договор действителен в нашей стране, если он оформлен по стандартам и согласно законодательству страны, где он оформлен. С этим все норм. Видишь ли, девять лет назад Тихонов был щедр до неприличия, уж не знаю, что в этот момент ему Тихонова делала, может массаж простаты, но отписал он ей ровно половину всего, что у него на тот момент было. — Мой рот непроизвольно открывается, чтобы что-то возразить, но не успевает, — котик, закрой ротик, а то видно твой завтрак. Так вот, это много, очень много, поверь мне, я проверила. Только он, по своему скудоумию, скорее всего забыл. Как только его накрыл оргазм, в голове фейерверк и… файлы стерлись. Да и моя клиентка, не сразу вспомнила об этом ярком эпизоде своей жизни и о былом великодушии своего супруга, так как несмотря на возраст — глуповата. Я помогла ей вспомнить, а потом запросила дубликат. Правда я молодец!
— И что, там так и написано, прямо половину? — просто не верю, что такой говноед, как Тихонов, смог забыть о таком важном документе.
— Я оставлю тебе эту копию, забьешь в переводчик и почитаешь за чашечкой кофе, — она громко вздыхает, отходит от стола и садится на стул. — Тихонова боится, что экс-супруг может ей что-то сделать за эти огрОмные деньги, поэтому мы предлагаем сделку. Он возвращает ей все украшения, вещи, и десять процентов от оговоренной суммы.
Почему под напором этой Елизаветы Евгеньевны, я чувствую себя первоклассником, который описался на уроке? Таращусь в этот договор и ни хрена не могу сообразить? Одно только меня огорчает, что этот Тихонов испортит мне статистику выигранных дел.
— Мне надо изучить договор, поговорить с клиентом…
— Да-да, я все понимаю. Суд назначен на четверг, а у нас сегодня понедельник. Поэтому время у вас есть, — она поднимается со стула, берет свой портфель и идет к двери.
— И откуда ты такая предприимчивая, наглая и языкатая свалилась? — кидаю ей вопрос вслед.
— С небес, да прямо тебе на голову. Не зашибла? — и заботливый взгляд. — Сказать секретарше, чтобы вернула половую тряпку?
— Зачем? — недоумение написано у меня на лице.
— Вытереть ту слюну, которой ты закапал пол, рассматривая меня, — она закусывает нижнюю губу, что-то обдумывая, а потом выдает, — хочешь, я приснюсь тебе ночью? Голая… — говорит она эротическим голосом, — раз пять… И не разу не дам. — Открывает дверь и выходит.
Стерва.
Глава 3
Никогда не поступал, как мудак по отношению к своим клиентам, а сегодня прямо мой звездный час.
Иду по коридору здания суда, направляясь в нужный зал, где состоится предварительное слушанье по вопросу развода моего клиента Тихонова. За моим широким шагом он не успевает, поэтому телепается чуть позади, тяжело дыша и вытирая пот со лба. А я и не думаю замедлять шаг. Задрал. Просто слов нет. Ну как, как можно забыть о том, что ты отписал ровно половину немалого состояния? А потом бить себя пяткой в грудь, рассказывая, что женушка, с которой ты собрался разводиться, не получит ни шиша.
Он не только себя подставил, но и меня…
Я всегда вежлив с клиентами, так как кто платит, тот и заказывает музыку, но в этот раз я орал, как ненормальный. А он молчал, и с виноватым видом теребил свой галстук…
Я — адвокат, который выстраивал свою репутацию долгие годы, зарабатывал имя специалиста, который не просрал ни одного дела, не пошел ни на одну сделку с противоположной стороной… буду вынужден сейчас просить суд об отзыве дела, так как стороны конфликта пришли к взаимовыгодному соглашению, и готовы урегулировать спор вне стен суда.
А как же разнос в пух и прах?! Кто оценит мои заготовленные речи? Если я их даже и не произнесу…
Тихонову придется заплатить не только бывшей жене, но и мне. По двойному тарифу!
Подхожу к нужному залу заседаний. Он еще закрыт. Сзади себя слышу тяжелое дыхание Тихонова, но я не обращаю на него внимание, так как уже заметил в конце коридора эту выскочку Елизавету Евгеньевну. Она стоит возле окна со своей клиенткой, весело щебечет и смеется.
Махнул рукой Тихонову, чтоб оставался на месте, а сам пошел к этой веселой компании.
— Доброе утро, — обращаюсь к ним. Тихонова отходит чуть в сторону, открывая мне обзор на Лизку. Хороша, что сказать. На ней светло-серый, чуть отливающий голубым, строгий брючной костюм тройка, атласный галстук добавляет какой-то игривой пикантности. Она не выглядит строгой адвокатшей, а, скорее всего, может смело претендовать на роль чьей-то очень влажной фантазии… Далеко ходить не надо… Увидев ее образ, я уже накидал пару вариантов использования этого самого атласного галстука…
— Доброе ли? — задает вопрос Лизонька. — Как будем строить судебное заседание? Пободаемся, или сразу перейдем к основному — разделу имущества?
— Не имеете вы, Елизавета Евгеньевна, терпения… В нашем деле надо хитрее быть. Может у нас открылись новые обстоятельства, и вам все-также не на что претендовать? — честно, беру на понт, просто захотелось позлить… Понятное дело, что ничего нового мне не удалось раскопать за эти два дня. Но не могу отказать себе в удовольствии вывести ее на эмоции. И лукаво улыбаюсь.
— Единственное, что вы могли предпринять, Никита Андреевич — это убить своего клиента, а так как он стоит возле зала заседаний, потеет и тяжело дышит, и тем самым увеличивает выброс углекислого газа в атмосферу, то… — она разводит руки в стороны, — ваши дела плохи.
Улыбка съезжает с моего лица. Какая же она стерва! Разворачиваюсь и иду обратно к Тихонову. Тут к залу заседаний подошла и помощник судьи, открыла дверь и пропустила нас внутрь.