Галина Кор – Адвокатша (страница 11)
Он не видит Лизу, так как она сидит под столом для совещаний, примыкающему к его столу руководителя. Пнуть он ее не может, у его стола глухая стенка.
А вот я бы ее отшлепал хорошенько… Получается, что она затащила меня к себе в гости, чтобы выудить информацию о нем. А все эти разговоры о дружбе-жвачке, только пыль, которую умело пускала эта гадюка.
— Ручка упала со стола, — Лиза хватает ручку с пола, и сует мне в руку, — вот, поднял.
— Понятно. Слушай, я толком еще ничего не сделал в вашем городе, а почему-то уже смертельно устал.
— Большой город, быстрый ритм… — и тут эта зараза опять принимается активно дергать меня за штанину привлекая внимание.
Откидываюсь на спинку стула и смотрю на нее.
Если бы не странная ситуация, то картина из моих грез… Лиза сидит у моих ног и…
Нет, ну это надо быть такой актрисой… чтобы так смотреть мне в глаза. Самые милейшие коты, проигрывают этому взгляду. Лиза обнимает меня за ноги и чуть ли не ластится. А в глазах, и заискивание, и мольба о помощи, и обещание любви до гроба. Надеюсь, не моего.
Она поднимает руку и указывает пальцем сначала на меня, затем на Родиона, а потом шевелит пальцами, указывая направление на дверь, а после и вовсе начинает пританцовывать.
Когда я стал понимать женщин? Не знаю. Но сейчас я понял каждое не сказанное слово. Она предлагает мне увести Родиона из кабинета и пригласить его в клуб, раз уж он устал.
Хмыкаю. Что детка, неудобно с такими длинными ногами сидеть под столом? Ножки затекли?
Второй непонятный для меня порыв. Я ведусь. Открываю рот и продолжаю свою незаконченную фразу.
— … надо уметь отпускать проблемы и переключаться. Пошли в клуб? Расслабимся, спокойно поговорим, а то от этой офисной обстановки уже дурно. Давят стены.
Родион на секунду задумывается, а потом отвечает:
— А пошли! Только туда, где много девочек.
Опускаю глаза вниз. Сдвинула Лизка бровки, не нравится ей идея с девочками, но потом оживает и складывает руки в молитвенном жесте.
— Отведу тебя в классный стриптиз-клуб, — обещаю ему небо в алмазах, — там можно и уединиться с продолжением. Не девочки, а богини. Такое выделывают на шесте… и не только.
— Прямо заинтриговал. Сто лет не был у стряпух. — Родион хлопает руками по столу, а Лиза дергается. Не вижу, а чувствую. Но смех берет. Страшно тебе? Бойся, Лизуня, это я еще с тобой не разговаривал… а общение будет такое, что тебе не понравится. Уверен. — Пошли, там закажем виски и выпьем.
Поднимаемся. Я задвигаю стул, чтобы замаскировать эту «мисс неудавшуюся шпионку» и иду к выходу. Родион за мной. Выключает свет, закрывает дверь.
Я жду его в коридоре. Он прикрывает дверь приемной, чтобы закрыть, но чертыхается и распахивает ее снова.
— Телефон на столе забыл, — бросает он на ходу.
Несколько больших шагов и он одним движением вставляет ключ в замочную скважину, щелчок и дверь распахивается. Спешу, чтобы увидеть все своими глазами.
Вспыхивает в кабинете свет и грозное:
— Кто ты, мать твою такая, — разлетается эхом по практически пустому кабинету.
Выглядываю из-за плеча Кравцова.
Елизавета стоит у распахнутого окна с приподнятой ногой, в попытке перекинуть ее через подоконник.
Рука-лицо. Хлопаю себя по лбу и прикрываю глаза. Ой, что сейчас будет…
Вечер перестает быть муторным и тягостным. Сейчас начнется жара.
Кравцов напрягается, даже со спины вижу, как краснеет его лицо. Рука так сильно впивается в ручку двери, что аж костяшки белеют. Скорее всего, его усталость ушла искать лучшего хозяина. Он бодр, зол, и невероятно разъярен.
А эта дурочка, садится на подоконник и расплывается в улыбке.
— Здравствуйте, рада встрече, чудесный вечер, не находите?
Родион с охуевшим лицом поворачивается в мою сторону. А я лишь развожу руки в стороны. Он опешил и пребывает в таком же шоке, как и я, когда на мою ногу опустилась ее рука. Но быстро берет себя в руки и барсом кидается в ее сторону. Хватает за предплечье и откидывает к столу.
— Родион, — кидаюсь к ним. Лиза хоть и странная личность, но пока не заслужила пиздюлин, — подожди, дай ей объяснить, кто она и что искала в твоем кабинете. — Становлюсь между ними, прикрываю красивую мордашку Лизы, своей крепкой спиной.
— Спасибо, Никита, — говорит Лиза.
Рука-лицо второй раз.
«Спасибо, тебе, детка», — только и пролетело у меня в голове.
Глава 13
— Ты ее знаешь? — багровый Кравцов становится еще краснее, хотя куда уж.
— Не так, чтобы близко, но да, — отвечает Никита.
Кравцов большой дядька, но это не мешает ему быстро реагировать. Недолго думая, он размахивается и заряжает Никитосу прямо в скулу. Ууу… больно, наверное.
Отдаю должно Никите. Он не падает мешочком к нашим ногам, а лишь покачнувшись, начинает матерится.
— Ты вообще охуел, что ли! Какого черта!
И тут на арену выхожу я. А что, отсиживаться за красивой широкой спиной Никиты? Не… попка у него такая… прямо ух! Но, блин, я буду не я, если не влезу в разборки по самые уши. Вообще, одновременно странно и жутко приятно, что совершенно левый малознакомый мужик, вступился за меня. Конечно, я жестко спалила факт нашего знакомства, надо было промолчать, или нападать на Родиона, но точно не благодарить Никиту.
Кравцов замахивается снова, а я ору, да так, с рыком и со всей присущей мне наглостью:
— Стоять-бояться, руки вверх! — и ладно я б так кричала, если бы угрожала ему оружием, а так… кроме руки в боки и взгляда с молниями, мне устрашать больше нечем…
Кравцов замер, так и не донеся руку до носа Никиты. Смотрит на меня, потом на Ника. Опускает руку и, в полной растерянности и какого-то внутреннего смущения, спрашивает:
— Кто ты?
— Кто я? — переспрашиваю. В моем тоне: и гнев, и возмущение, и непонимание, как Родион может Меня не узнать! Прошло всего ничего, а он уже стер меня из памяти. Человек, который испоганил мне карьеру, не помнит меня! Получается, что таких событий у него масса, и они идут общим фоном, не откладываясь в памяти. — Я, Елизавета Евгеньевна Воробьева!
Никита опирается пятой точной о стол, трет пострадавшую скулу, но все же остается стоять между нами, боясь за мою худосочную шкурку.
— И? — Разводит Кравцов руки в стороны, дает понять, что мое имя ему ни о чем не говорит. — Накидывай события, что я должен вспомнить?
— Ах, ты ж гад! — кидаюсь на него с кулаками. — Сейчас так напомню, всю рожу расцарапаю, запомнишь надолго. — Никита перехватывает меня за талию и прижимает к себе, а я, бешенной кошкой шиплю и рычу, пытаясь до него дотянуться.
В который раз за эти считанные минут Кравцов обомлел. Явно он не встречал ранее таких сумасшедших, как я. Фраза, которую он выдает, остужает мой пыл, приходит понимание, что он реально не знает кто я.
— Я что, тебя трахнул и бросил? Хотя… я б тебя точно запомнил, если только не был пьян в говно, но когда я в говно, то у меня не стоит.
Замираю в руках Никиты и смотрю в глаза Родиона. Там ветер, играющий и подкидывающий какой-то уличный мусор, явно не относящийся к моей персоне.
— Ты реально не помнишь меня, — нет, это не вопрос, а утверждение. — Пусти, не трону я его, — говорю Никите, и начинаю вертеться в его руках. Никита лишь хохотнул и отпустил. Не верит, что я могу быть опасной. Зря.
Отхожу от них и сажусь на подоконник. Они оба стоят возле стола и рассматривают меня. А что, я хороша! Есть на что посмотреть.
Недолго рассматриваю Кравцова, а потом начинаю рассказ.
— Полгода назад, а точнее в январе я была назначена прокурором по твоему делу. Твои адвокаты решили действовать через моего мужа. Теперь уже бывшего. Знаю, репутация у него… та еще, как оказалось взятки для него норма. С вашей стороны поступило предложение-угроза. Предложение, так как оплачивалось и очень недурно, а угроза, потому что с того дня, как мой муж взял эти деньги, начался прессинг в мою сторону. Муж говорил, что практически каждый день к нему приходят головорезы, и угрожают расправой, а то, что ждет меня… чуть ли не наркопритон и роль проститутки.
Глаза Кравцова ползут на лоб, а я продолжаю. На Никиту даже не смотрю.
— Мы встречались в зале суда, но ты никогда не смотрел по сторонам, только под ноги. Может ты и не заметил меня или делал вид, но, когда твои адвокаты отчитывались тебе о проделанной работе, неужели не называли мою фамилию?
— Бля, да я тогда такой заебанный был, что реально никого не помню. Да, решали все адвокаты, они у меня профи, но никакого трэша я не заказывал. Сейчас, когда ты напомнила, я припомнил фамилию Воробьев, мелькала такая. Бабки передавали, но, во-первых, он сам вышел на адвокатов, а во-вторых, уверял, что поменяет прокурора на более сговорчивого, только надо потерпеть… Что он там делал, я не знаю. Без бэ… Туда-сюда, тянули, откладывали заседания, а потом бах, и новый прокурор. То полгода не могли ничего предпринять, а то за две недели и суд, и решение в мою пользу.
Я задумываюсь. Мог ли Арсений все придумать? Просто взять бабки, договорится с каким-то помазанным прокурором, а потом сживать меня со свету, рассказывая страшилки, кормя баснями и придумывая страшные расправы, зная, что я не пойду на сделку? Конечно! Как оказалось, мой бывший — редкостная гнида.
— Оторву яйца, козлу малахольному! — рычу сквозь зубы. Видно, у меня такой грозный вид, что Кравцов делает шаг назад.