Галина Колоскова – Цена её любви – 2 (страница 17)

Кормилица не смогла удержать слёзы; они бурным потоком потекли из глаз, орошая вздрагивающие в рыдании губы.

– Прости…

И это «прости» вмещало в себя извинения за всю ту боль, что стала причиной страданий дочери. Дьявол любит водить за нос и путать, а людскими страданиями – кормиться, и порой невозможно выведать его планов на будущее.

Жаклин с жалостью смотрела на плачущую колдунью, заменившую ей мать; женщину, благодаря которой сумела выжить. Она не понимала, как не заметила её любви к графу раньше. Да и что изменилось бы, если б заметила?

Леди покачала головой, протягивая кормилице платок.

– Прощать не за что. Что было, то было. Но как ты смогла принять его издевательства? Как сумела полюбить того, кто принёс столько страданий?

– Он стал моим искуплением. – Колдунья улыбалась с нежностью, как будто речь шла о чём-то светлом, скрасившим нелёгкую жизнь. – Кроме укусов были и поцелуи, и нежные слова, хоть и нечасто. Физическая боль – ничто по сравнению с душевной. Это наказание Христа.

– Так ты всё-таки веришь? – с изумлением протянула Жаклин. Ночь раздумий превращалась во время открытий и откровений.

Тильда сжала голову руками: упоминание запрещённого имени вызвало ужасную боль в висках. Она прохрипела в ответ:

– Все мы верим, но не все служим. Я молюсь другому богу, тому, кто смог спасти нас, но страх перед адом живёт в любой душе, даже заложенной хозяину преисподней.

Графиня замолчала, видя, какие страдания вызывает разговор о Всевышнем кормилице.

– Стражник! – громко позвала она.

Тяжёлая дверь тут же отворилась. На пороге возник огромный детина, хлопающий заспанными глазами, с удивлением взирающий на невесть как появившуюся в покоях хозяйки замка старую ведьму. Он с трудом удержался от желания перекреститься.

От взгляда Жаклин не ускользнуло странное поведение охранника, но сейчас её намного больше волновало другое. Она недовольно проворчала:

– Опять спишь на посту. Соскучился по кнуту? Вели разбудить капитана, у меня есть для него срочное поручение. И эту бездельницу Джанет. Отослала её ненадолго, так она пропала вовсе. Пусть явится немедленно и разденет меня, не то велю её выдрать.

Солдат быстренько ретировался за дверь, благодаря Бога за спасение.

Тильда промокнула лицо платком, убирая следы слёз, и покачала головой. Девочка любила, чтоб все дрожали при виде неё, но иногда явно перегибала палку.

– Зачем ты запугиваешь всех? Лишняя ненависть ни к чему.

– По-другому с ними нельзя. Чуть дашь слабину – и вовсе от рук отобьются. – Жаклин улыбнулась старой кормилице; та до сих пор отчитывала её, словно ребёнка. – Лучше скажи, куда направлять гонцов? Где пришвартуется корабль Ричарда? Не хотелось бы заставлять их рыскать по всем портам Франции. Война ещё не закончена. Я слабо верю в подписанное перемирие, а англичан никогда не любили проклятые лягушатники.

Колдунья начала размышлять вслух:

– Они не успели выгрузить шерсть и не запаслись продуктами и водой, а значит, постараются сделать это при первой возможности. Но нам не нужно отправлять гонца в рыбацкие деревушки – шли их в Ла-Рошель. – Кормилица протянула скрюченные пальцы к огню и криво усмехнулась: – Ричард обязательно зайдёт в этот порт. Я дам тебе адрес одного из тайных служителей Ордена тамплиеров, уничтоженного Филиппом Красивым.

Графиня Бедфорд не сводила глаз с довольного, словно у кошки, укравшей кусок мяса, лица колдуньи. Иногда её знания казались невероятными, их не могло объяснить долгое обучение в монастыре. От кого могла узнать бывшая монашка подробности об отлучённом от лона церкви Ордене храмовников? А тем более поддерживать связь с избежавшими костра служителями?

Тильда ответила, будто прочитав мысли воспитанницы:

– Думаешь, каким образом им удалось скопить несметное богатство и суметь скрыть его? А науки, ростовщичество и торговля, в коих преуспели тамплиеры, благословляла церковь? А проклятие последнего великого магистра Жака де Моле, что косит одного за другим правителей Франции? Ведь ваш добрый Бог не благословляет зло. – Она хихикнула. – Мы давно стали служить одному господину, хоть и с разными целями.

– Но если дети пострадают, связавшись с твоим человеком?..

Пламя в камине взревело, расшевелив полуистлевшие головёшки, наполняя комнату движущимися тенями и всполохами.

Старуха зыркнула на дочь:

– Ты о чём говоришь? Неужели я могу причинить вред своим любимцам?

Она поднялась из кресла, повернувшись лицом к дочери – слова недоверия оскорбляли, – и произнесла громким голосом:

– Они получат защиту в виде сопроводительных грамот и смогут беспрепятственно вернуться в Англию.

– Ты в этом уверена? – продолжала упорствовать Жаклин, боясь связываться с изгоями.

– Абсолютно! – Тильда направилась к столу. Она, повернув запечатанное письмо, накарябала адрес и имя: – Филипп де Ла Рош, добавив: – И не везде к храмовникам отнеслись так сурово, как во Франции.

В коридоре послышались гулкие шаги приближающихся к покоям людей.

Кормилица шаркающей походкой направилась к двери, но на пороге остановилась и, обернувшись к графине, добавила, чтобы успокоить:

– Не бойся. Человек этот занимает важное положение благодаря редкому уму, кровным узам с правящим родом Валуа и большому достатку. Филипп – тайный представитель того, что откроется много позже. Он масон, но что это, тебе знать не нужно.

Леди Бедфорд с восхищением и даже неким раболепием смотрела вслед сгорбленной фигуре. Бывшая монашка, простолюдинка владела знаниями, коим позавидовали бы многие правители, в том числе и сама графиня.

А колдунья, прикрыв ладонью мерцающий огонёк фитилька восковой свечи, спешила в келью. Ворча на ходу, проклиная холод, тянувшийся от промёрзших за необычайно студеную зиму каменных стен замка.

Ей не терпелось обговорить всё с тем, кто поможет направить Ричарда в нужное место и посоветует, как защитить дорогих её сердцу внуков…

Глава 4.4

Матросы, сделав последний сильный гребок, подняли вёсла. Под дном лодки зашуршала галька, царапая хорошо просмоленное дерево. Молодой парнишка, оставшийся босиком, спрыгнул в воду и привязал намотанный на носовом крюке шлюпки тонкий канат к врытому в землю палу.

Ричард сошёл на пологий берег вместе с остальными. Он снёс на руках изрядно похудевшую и без того хрупкую Гвен. Граф аккуратно поставил невесту на обкатанные до блеска волнами камни.

К запахам моря, гниющих водорослей, смолы добавился аромат вяленой рыбы, принесённый порывом ветра со стороны небольшой деревушки. Лодку окружили чайки. Они с отрывистыми криками носились над сошедшими на берег путешественниками.

Гвен, опасаясь нападения летучих «рыбачек», прикрыла голову руками. Распушенные волосы чёрными прядями развевались на ветру, делая её похожей на вышедшую из моря прекрасную русалку. Они окутали густым покрывалом подошедшего с подветренной стороны Кевина. Он пропустил один из пушистых локонов между пальцев и потянул носом, наслаждаясь ароматом розового мыла и свежести.

Ричард усмехнулся, заметив маленькую хитрость брата. Тот постоянно находил предлог для встреч и разговоров с подругой детства.

Со стороны деревни, загребая ногами мелкую гальку, спешили несколько мужчин; один из них, коренастый, в толстом суконном плаще, вовсе не походил на рыбака или крестьянина. Именно он обратился к Ричарду, вероятно, определив в нём главного:

– Милорд, мы рады приветствовать вас в этом богом забытом уголке. Чем можем служить?

Граф кивнул и ответил на французском, указав рукой на сэра Арчибальда:

– Мой сенешаль объяснит вам причину нашей вынужденной остановки. – Он улыбнулся, желая сгладить грубо прозвучавшую фразу. – Я лишь выполняю желание невесты ощутить под ногами твёрдую землю.

Мужчина что-то шепнул стоявшему рядом рыбаку и глубоко поклонился.

– Простите, Ваше Сиятельство, за назойливость, но мы видим низкую осадку вашего корабля…

Ричарда начинал раздражать непонятливый человек, одетый во всё чёрное, вызывающий странное неприятие. Он готов был оборвать его, но за него это сделал Кевин:

– Вы что-то не уяснили из слов графа? – Милтон-младший шагнул к брату, положив руку на рукоять меча. – Есть капитан и сенешаль для решения всех вопросов!

Человек в чёрном, согнувшись чуть ли не вдвое, попятился. Сверля исподлобья взглядом братьев и угодливо повторяя при этом:

– Простите, простите…

– Зачем ты так? – вопрос Гвен предназначался не Кевину, а жениху.

– Чем меньше о нас будут знать, тем лучше. Не забывай, что за нами, возможно, послали погоню.

– Он просто хотел помочь.

Ричард прижал подругу к боку, ухмыляясь недовольству, появившемуся на лице брата. Он наклонился, прошептав в маленькое ушко:

– Ради тебя. Хочешь, я всё же поговорю с ним, выясню причину любопытства к нашему судну?

Леди Пембрук подняла голову и, заглянув в глаза жениха, ответила тоже шепотом:

– Да. Мне почему-то кажется, что он может сообщить нам нечто важное.

Со стороны их поведение походило на нежное воркование влюблённых. Графа забавляла недовольная мина Кевина.

Он всё так же тихонько поинтересовался у доверчивой девушки, совершенно не разбирающейся в людях, но обладающей присущей многим женщинам интуицией на зло:

– И тебя не пугает цвет его одежды? Он же как чёрный ворон и глаза с волосами того же могильного цвета.