Галина Колоскова – Реанимируй моё сердце (страница 5)

Слова о том, что Марк не любит Снежану, они пропускают мимо ушей. Как можно не любить обожаемую Снежаночку? Я словно окунаюсь в детство. Вот он, корень всего! Для родителей я с рождения была «сложной» с приставкой "слишком". Слишком крикливой, слишком умной, слишком принципиальной, слишком самостоятельной. А Снежана — «ранимой», «чувственной», «нежной». Её капризы — это «проявление натуры». Её ошибки — это «несчастная любовь». А мои достижения — это просто «работа», моя боль — это «непонимание».

Смотрю в экран на родные, знакомые лица — и впервые вижу их по-настоящему. Я вижу, как мама бессознательно прикрывает пространство рядом с собой, как будто обнимая невидимую Снежану. Я вижу, как папа смотрит на меня с упрёком. С выражением, с которым он говорил: «А почему ты не в золотых медалистках? Не захотела? А твоя сестра, если бы могла, как ты…»

Вся моя жизнь пролетает перед глазами. Выпускной — «Снежана душа компании, а ты вся в учёбе». Поступление в мед — «Снежке бы твои способности, она бы давно была знаменитостью». Свадьба — «Наконец-то и Арина устроилась, а то мы уж забеспокоились». Всегда вторым сортом. Всегда «удобной» дочерью. Тупой, нечувствительной болванкой, которая всё стерпит, всё поймёт и ни на что не пожалуется.

— Арина, ты нас слышишь? — мама спрашивает с тревогой. — Ты должна это пережить и простить. Ради нас всех. Мы же одна семья!

Одна семья. Да. Я прекрасно понимаю это сейчас. Они — одна семья. Мама, папа и их хрупкая, нежная Снежана. А я… так, приложение. Статуя, которая должна стоять молча в углу и не мешать.

Глубокое, леденящее спокойствие укутывает мозг. Скандалить с родителями я не стану. Смысл? Они всё равно меня не слышат. Боль, ярость, отчаяние замораживаются, превращаясь в алмазной твёрдости ком.

— Нет, — говорю очень тихо.

— Что «нет»? — не понимает папа.

— На каждую вашу фразу «нет». Я не должна это пережить. Я не прощу их. Нет, я не вернусь к мужу, который предал меня с моей сестрой. И нет… — мой голос крепнет, в нём появляются стальные нотки, — я больше не буду «понимать» и «прощать» ради того, чтобы быть удобной для вас! Я подаю на развод!

Наступает оглушительная тишина. Они смотрят на меня с таким изумлением, будто я только что отрастила вторую голову.

— Арина! Опомнись! — кричит мама. — Что ты несёшь!

— Я несу то, что должна была сказать давно. У вас есть дочь — Снежана. Любите её, оправдывайте, жалейте. Но без меня. Я устала быть для вас тенью. С сегодняшнего дня я живу свою жизнь. И не позволю вам или кому-либо ещё указывать, как мне её жить.

— Да как ты смеешь так с нами разговаривать! — рявкает отец, багровея. — Мы твои родители!

Взрываюсь:

— Родители не требуют от дочери заткнуться и улыбаться, когда ей вырвали сердце! — моё хвалёное хладнокровие на мгновение даёт трещину. — Я не выгоняла её, это сделал Марк. Видно он не любит её так, как она себе придумала. Прощайте.

Я протягиваю палец, чтоб отключится.

— Арина, нет! Подожди! — кричит мама в камеру, её лицо искажено ужасом. — Если ты разорвёшь связь сейчас, то… то…

Я не даю ей договорить. Нажимаю на красную кнопку.

Экран гаснет.

Тишина. Глухая, абсолютная. До звона в ушах. Я стою в центре комнаты, дрожа всем телом, и смотрю на собственное отражение в чёрном экране планшета. Только сейчас ощущаю, что по щекам текут слёзы.

Я только что сожгла последний мост. Отрезала себя от своей семьи. От того, что всегда считала своим крепким тылом.

Теперь у меня нет ничего связывающего обязательствами с прошлым. Есть только я. Арина Ковалёва. Со своим умом, своими руками и своей волей.

Я стираю слёзы, поправляю прядь волос, выбившуюся из пучка. Отражение в зеркале больше не кажется измождённым. В глазах появился новый огонь. Огонь одиночества. И решимости.

Беру папку и сумку. Выхожу из номера. Спускаюсь по лестнице. Не хочу рисковать. Ловлю такси. Называю адрес клиники Станислава.

Я еду на встречу, которая может изменить мою жизнь. И впервые за последние дни не чувствую страха. В голове ледяная, безжалостная ясность.

Они все — Марк, Снежана, мои родители — думают, что сломали меня. Они думают, что я буду ползать и умолять о прощении, о месте в их искалеченном мире.

Ошибаются.

Они разбудили во мне не жертву, а бойца готового воевать за свои права.

Такси останавливается перед зданием из стекла и бетона. «Огнев-Клиник». Расплачиваюсь с водителем и делаю глубокий вдох.

Моё прошлое мертво. Сейчас я войду в своё будущее. Каким бы оно ни было.

Открываю дверь и решительно делаю шаг внутрь.

Глава 5

Дверь клиники Станислава за моей спиной закрывается бесшумно, отсекая внешний мир. Внутри царит другая реальность. Тишина, не давящая, а нарушаемая приглушенными шагами и нежными переливами фортепианной музыки. Воздух пахнет не больничным антисептиком, а дорогим ароматизатором с нотками зелёного чая и сандала. Всё вокруг кричит о деньгах, статусе и безупречности. Я чувствую себя космонавтом, ступившим на чужую планету.

Меня встречает женщина за стойкой ресепшена, больше похожего на стойку бутик-отеля. Аристократично изысканная. Высокая блондинка с волосами, уложенными в идеальную конструкцию. Холодное, красивое лицо с правильными чертами и глазами цвета зимнего неба. На ней строгий костюм, подчёркивающий безупречную фигуру. Табличка на стойке гласит: «Ольга Валерьевна Котова, старший администратор».

Оценивающий внимательный взгляд скользит по мне с головы до ног. Фиксирует мой добротный, но немодный костюм, простую причёску, отсутствие маникюра. Тонкие губы блондинки растягиваются в сладкую, профессиональную улыбку, но глаза остаются холодными.

— Доброе утро. Вы, я полагаю, Арина Сергеевна Ковалёва? — голос мелодичный, но в нём нет ни капли тепла.

— Да. Станислав Борисович ждёт меня.

— Конечно. Он предупреждал, — она делает паузу, позволяя понять, что моё появление — рутинная обязанность, не доставляющая ей радости. — Вам необходимо заполнить некоторые документы. Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста.

Она выходит из-за стойки. Высокая, стройная с идеально прямой спиной. Быстрым шагом ведёт меня по коридорам, устланным мягким ковром. Встречающиеся нам сотрудники, здороваются с ней, бросая на меня любопытные взгляды.

Кабинет администраторши — логичное продолжение клиники. Минимализм, дорогая техника, никаких лишних деталей. Ни одной личной фотографии. Она указывает мне ладонью на стул и занимает место за идеально чистым столом.

— Вот стандартный пакет документов для оформления, — она протягивает мне толстую папку. — Трудовая книжка, дипломы, сертификаты, ИНН, СНИЛС, полис. Заполните анкеты, отмеченные жёлтыми стикерами. Станислав Борисович просил, как можно скорее.

— Хорошо, — принимаю у неё тяжёлую папку.

— И ещё… — её сладкий голос становится слишком приторным, — у нас принята определённая форма одежды. Белый медицинский халат, конечно, но под ним… Деловой стиль. Вы понимаете? Наши клиенты очень внимательны к деталям.

Холодный взгляд снова скользит по моему пиджаку. Чувствую себя провинциалкой, которую только что вежливо унизили. Не могу избавиться от ощущения, что Ольга провоцирует меня на скандал. Не дождётся! Растягиваю губы в такой же деланной улыбке, как у неё:

— Я понимаю.

— Прекрасно. У вас есть полчаса. Затем я покажу вам ваше рабочее место и познакомлю с командой.

Я открываю папку и погружаюсь в заполнение бумаг. Привычное, почти медитативное занятие успокаивает. Я сосредотачиваюсь на графах и печатях, стараясь не думать ни о чём другом. Через двадцать минут заканчиваю. Все документы, включая диплом и сертификаты, аккуратно сложены в папку. Я встаю и выхожу из кабинета. Ольга, сладко улыбаясь, разговаривает с кем-то по телефону. Кивает мне, давая понять, что папку можно оставить в кабинете.

Возвращаюсь, кладу папку на край стола, куда она показала жестом.

Проходит томительные полчаса бездельного ожидания. Подскакиваю со стула, едва Ольга появляется в дверях. Она снисходительно смотрит на меня с высоты своего роста.

— Готовы? Пойдёмте, я покажу вам отделение.

Мы снова шествуем по коридорам. Ольга показывает мой будущий кабинет — просторный, светлый, с панорамным окном и новейшим диагностическим оборудованием. Он великолепен. Затем представляет меня нескольким врачам и медсёстрам. Все вежливы, сдержанны, но я чувствую стену. Их взгляды скользят по мне и возвращаются к Ольге, словно ища у неё подтверждения.

— Арина Сергеевна возглавит новое направление кардиореабилитации, — объявляет Ольга с едва уловимыми нотками снисхождения. Словно разговор идёт о бедной родственнице из провинции. Не хватает приставки «понаехали тут». — Станислав Борисович высоко ценит её профессиональные качества.

В её словах нет открытой неприязни, но есть что, что заставляет людей насторожиться. Я вижу, как одна из медсестёр, опускает глаза, а пожилой врач-реабилитолог хмурится.

Экскурсия заканчивается у моего кабинета.

— Вам нужно будет ознакомиться с историями болезней первых пациентов, — говорит Ольга. — Файлы должны быть уже на вашем компьютере. Если что-то не найдёте, дайте знать. Удачи в первый рабочий день.

Она уходит, оставляя меня одну в новом, роскошном кабинете. Я сажусь за стол, включаю компьютер. Система запрашивает логин и пароль. Ввожу те, что мне дали при оформлении. Загружается рабочий стол. Ищу обещанные файлы. Их нет.