Галина Колоскова – Реанимируй моё сердце (страница 4)

Он внимательно слушает, не перебивая.

— Я видел женщину, пережившую тяжелейший удар. И оставшуюся на ногах. Я видел хирурга, который вчера, по моим данным, провёл три сложнейшие операции, хотя имел полное право взять больничный. А кризис… — он делает лёгкий жест рукой, — кризисы бывают у всех. Они либо ломают, либо закаляют. Вы выглядите как закаляющаяся.

От его слов в груди что-то сжимается. Не боль. Нечто иное. Первый луч света в кромешной тьме последних дней.

— Вы давно… следили за моей карьерой? — переспрашиваю, вспоминая его сообщение.

— Не следил. Отмечал. Мы работаем в смежных областях. Ваше имя звучало на конференциях. Ваши публикации в профессиональных журналах всегда были содержательными. Я уважаю профессионалов. А вы — один из лучших в городе. Возможно, даже лучшая.

В его словах нет лести. Только констатация. И это заставляет меня поверить.

— Ваша клиника… «Огнев-Клиник»? — вспоминаю я название. Частное, элитное заведение. Безупречная репутация, высочайшие цены. Другая планета по сравнению с нашей муниципальной больницей-монстром.

Он кивает.

— Там другой подход. Другие условия. Другие пациенты. И, что важно для вас сейчас, — другие правила. Никаких публичных разборок. Никаких интриг за спиной. Я этого не терплю. Мы работаем на результат, а не выясняем, у кого личная жизнь трагичнее.

Он бьёт точно в цель. Он словно читает мои мысли, мои страхи.

— Я… не знаю, — говорю честно. Признаться в своей слабости — невыносимо. Но врать этому человеку кажется кощунственным. — Я не уверена, что смогу сейчас взять на себя такую ответственность. Возглавить направление… Мне бы со своей жизнью разобраться.

— Я понимаю. Подумайте. Предложение остаётся в силе… — Он достаёт из внутреннего кармана пальто не визитку, а простой, плотный белый конверт. — Здесь не договор. Здесь — концепция направления, которое я хочу создать. Жду ваши мысли, идеи, критику… Если решите, что это не ваше — просто выбросите.

Он протягивает конверт. Я медленно беру его. Бумага плотная, качественная.

— Почему вы мне доверяете? — не удерживаюсь от вопроса. — Вы почти не знаете меня.

Он ненадолго задумывается, его взгляд становится отстранённым.

— Я знаю, каково это — терять почву под ногами. И знаю, что лучший способ выжить — найти новое дело. Дело, которое будет греть душу. Моё дело — эта клиника. Возможно, ваше — то, что в этом конверте.

Он встаёт.

— Мне пора. Не торопитесь с решением. Но знайте — дверь открыта.

Он уходит так же бесшумно, как и появился. Я остаюсь сидеть на скамейке, сжимая в руках гладкий конверт. Он кажется тёплым.

Вечер в гостиничном номере я провожу не за рыданиями в подушку, а за изучением бумаг из конверта. Это не сухой бизнес-план. Это… ви́дение. Детально проработанная концепция центра, где медицина встречается с заботой. Где к пациенту относятся как к личности. Где важен не только шов на сердце, но и душевное состояние человека, который учится жить заново.

Это гениально. И страшно. Это колоссальный вызов.

Мой телефон вибрирует. Снова неизвестный номер. Я уже привыкла. Это Марк. Он нашёл мою рабочую сим-карту. Отправляю вызывающего в блокировку, но перед этим успеваю прочитать сообщение, выскочившее на экране.

«Арина, мы со Снежаной решили пожить отдельно, чтобы всё обдумать. Я хочу, чтоб ты вернулась. Она согласна уйти. Мы можем начать всё с чистого листа. Пожалуйста, ответь».

Мир плывёт перед глазами. Чистый лист? Они разодрали мою жизнь в клочья, а теперь предлагают начать с чистого листа? Согласна уйти? Как будто она была временной гостьей, а не любовницей, разрушившей нашу семью.

Чувствую, как во мне закипает ярость, замешанная на боли и отчаянии.

Хватаю телефон и набираю номер, который теперь сохранен в моей памяти.

— Арина Сергеевна? — он поднимает трубку почти сразу.

— Станислав, — мой голос дрожит, но на этот раз не от слёз. — Я готова приехать. Завтра. Чтобы посмотреть клинику. И… обсудить ваше предложение.

На том конце провода короткая пауза. Решение неожиданное не только для меня. Ждал, что я буду долго раздумывать? Вот такая я женщина-сюрприз.

— Хорошо. В десять утра. Я вышлю вам точный адрес с пропуском.

— Спасибо.

— Арина? — его голос смягчается. — Всё будет хорошо.

Я кладу трубку и смотрю на своё отражение в тёмном окне гостиницы. Во мне что-то изменилось. Страх никуда не делся. Боль — тоже. Но к ним добавилось желание бороться. Не здесь, на развалинах своей старой жизни. А там, где мне предложили построить новую.

Я не знаю, что ждёт меня завтра. Но знаю одно: я не позволю им сломать меня. Ни Марку со Снежаной. Ни Игорю Петровичу.

Завтра я сделаю первый шаг в новую жизнь. И пусть этот шаг будет шагом в неизвестность, он будет моим собственным решением.

Решение принято. Пусть предатели готовятся. Их удобная, спокойная жизнь, построенная на обломках моей души, подходит к концу.

Глава 4

Просыпаюсь утром не с привычным комком боли в груди, а со странным чувством, похожим на… предвкушение. Несколько минут прихожу в себя, пока не вспоминаю вечерние размышления. Потягиваюсь с улыбкой, впервые за последнее время. Сегодня в десять я еду в клинику Станислава. В неизвестность. В возможное будущее.

Стою перед зеркалом в безликом гостиничном номере, пытаясь придать себе вид деловой, собранной женщины. Темно-синий костюм, волосы, убранные в строгий пучок, капля духов за уши. Доспехи надеты.

Внутри всё ещё ноет и кровоточит, но сегодня я наступаю на свою боль. Замораживаю её на время. Проверяю папку с документами, конспектирую вопросы, которые хочу задать Станиславу. Мозг начинает работать в режиме, к которому я привыкла — аналитическом, собранном.

Я почти готова выйти за дверь, когда раздаётся звонок, не с телефона, а с планшета, на который установлено приложение для видеосвязи. На экране — фото мамы и папы.

Сердце на мгновение замирает, а затем принимается биться с бешеной силой. Возможностью услышать слова поддержки в самый сложный момент дорогого стоит. Родители обязательно скажут, что любят меня. Что они на моей стороне. Что Марк и Снежана — чудовища. Мне нужна их поддержка. Как глоток воды в пустыне.

С глубоким вздохом провожу пальцем по экрану.

— Привет, мам, пап.

Родные лица появляются на экране. Они дома, в гостиной. Мама расстроенная, с заплаканными глазами. Папа хмурый, как грозовая туча. Знакомое выражение с детства, что появлялось, когда я получала четвёрку вместо пятёрки. Непроизвольно вжимаю голову в плечи.

— Ариша, наконец-то! — восклицает мама дрожащим голосом. — Мы не спали всю ночь! Мы в шоке! Как ты могла?!

Струя ледяного воздуха пробегает вдоль позвоночника.

Переспрашиваю с недоумением:

— Как я могла… что?

— Как ты могла так поступить с сестрой! — вступает папа, громкий бас звучит раздражённо. — Выгнать её из дома! Оставить на улице! Она же твоя кровь!

У меня перехватывает дыхание. Мир переворачивается с ног на голову.

— Я… выгнала её? — слышу свой недоумевающий голос, словно со стороны. Немыслимо! Я должна оправдываться за подлость сестры? — Я поймала её в моей квартире. В моей постели. С моим мужем! Ушла из-за неё из дома. И вдруг виновата, что её выгнала?

— Ариш, будь разумной! — мама умоляюще складывает руки. — Да, случилась ошибка. Но Снежаночка… она совсем другая, чем ты! Она хрупкая, ранимая, с неустойчивой психикой! Глупышка не смогла справиться с чувствами! Влюбилась, как маленькая девчонка! А ты у нас сильная, умная, самостоятельная.Будь мудрее. Ты должна их понять!

Каждое слово — как удар хлыстом. Они всё знают. И встали… на её сторону.

— А Марк? — выдавливаю я из себя. — Он тоже «не справился с чувствами»? Тоже «хрупкий, ранимый»?

— Ну, что ты пристала к Марку! — машет рукой отец. — Он мужчина! Молодой, со здоровыми инстинктами. Ты вечно пропадаешь на работе, совсем не уделяешь ему внимания! Его тоже понять можно. Он уже раскаялся, звонил нам, плакался! А ты даже поговорить с ними не хочешь!

У меня темнеет в глазах. Держусь за спинку стула, чтобы не упасть. Это сон. Я до сих пор сплю, и мне снится страшный кошмар?!

— Вы… вы сейчас серьёзно?.. — голос срывается. — Вы оправдываете их? Обвиняете в меня в предательстве младшей дочери? Потому что я «сильная»? Потому что я «работаю»? В этом моя вина?

— Никто не говорит о вине! — перебивает мама с раздражением. — Речь о семье! О прощении! Снежана так убивается, бедная девочка… Говорит, что ты на неё набросилась, чуть ли не с кулаками! Она боится тебя теперь! Мы просим тебя, умоляем — одумайся! Прости их! Сохрани семью! Вернись к Марку, а Снежана… уедет на время. Мы заберём её к себе, успокоим. Всё наладится!

Я слушаю этот бред и чувствую, как последние опоры рушатся подо мной. Меня предали не только в доме, муж, сестра… Теперь и родители! Моя собственная мать и отец.

— Вы знаете, что она мне сказала? — дыхание сбивается. Массирую грудь. — Что любит его. Что это сильнее её. Снежана не раскаивалась, а улыбалась! В моём халате, на моей кухне! Я не выгоняла её, а сама ушла жить в отель. Если её нет в квартире, значит это сделал Марк. Видно, не любит её.

— Ну, что ты придираешься к словам! — нетерпеливо прерывает папа. — Она была в шоке! Не соображала, что говорит! Ты всегда всё слишком буквально воспринимаешь, Арина. Ищешь правду в любом поступке, словно на операции. А в жизни всё не так однозначно!