Галина Колоскова – После развода. Не зови, не вернусь (страница 3)

Но он молчит. И смотрит. Прямо в глаза. Не в лицо, а именно в глаза, словно пытается разглядеть что-то на дне. И вдруг тихо спрашивает:

— Рука срастётся. А душа? Она у вас обморожена или обожжена?

Этот вопрос — как точный удар в самое слабое место. Тот самый щелчок, который вправляет не сустав, а всю мою изуродованную реальность. Ледяной панцирь, в котором я пыталась заморозить все чувства с того вечера в «Панораме», трескается с оглушительным грохотом, который слышу только я.

И я начинаю плакать. Не красиво, не тихо, поднося платок к глазам… Нет! Это рыдания. Я падаю головой на стол, на холодное дерево, меня всю трясёт, и не могу остановиться.

Годами я была сильной. Годами терпела уколы, гормональные бури, взгляды врачей, полные сожаления, холод Игоря, который с каждым провалом отдалялся всё больше. Годами носила маску благополучия жены успешного человека, которая «просто пока не может, но вот-вот». И всё это время внутри копилось, выкристаллизовывалось, превращалось в чёрный, тяжёлый камень. Камень стыда. Стыда за своё несовершенное тело. За свою сломанную женственность. За то, что я — брак! Бракованный товар.

И вот сейчас, в этой странной комнате, пахнущей сыром, перед абсолютно незнакомым мужчиной, этот камень прорвался наружу.

Я выговариваю. Срываюсь, повторяюсь, захлёбываюсь словами. Про ЭКО. Про уколы в живот, от которых синяки не сходили месяцами. Про надежду, которая с каждым разом становилась всё призрачнее. Про его лицо в день последней, окончательной неудачи — не разочарование, а холодную досаду, как на провалившейся сделке. Про конверт. Про «актив» и «пассив». Про её смех за стеклом офиса. Я вываливаю на него весь свой сор, всю свою боль, всё своё унижение. Я уже не помню, кто он. Я просто кричу в пустоту, которая почему-то молча слушает.

А он и правда слушает. Не перебивает. Не пытается обнять, утешить. Не говорит «я понимаю» — потому что никто не понимает. Только подаёт салфетки.

Когда выдыхаюсь, наступает тишина. За окном завывает ветер. Я сижу опустошённая, с красным опухшим лицом, с размазанной по щекам тушью и боюсь поднять на него глаза. Что он теперь подумает? Что я истеричка психованная?

Слышу, как он отодвигает стул, садится напротив.

— Та-а-а-к… — говорит Данила, наливая мне воды, — значит, вы приехали на вершину, чтобы спрятаться. А нашли новую боль.

— Да, — шепчу. — Я идиотка с мёртвой душой.

— А теперь послушайте меня, — продолжает он, и в его тоне появляется мягкая, но непререкаемая твёрдость. — Вы не брак. Товар может быть с дефектом. Человек — нет. Вы ранены. Сильно. Глупо и жестоко. Но это не делает вас дефектной. Это делает вас живой. Мёртвые не плачут и не падают на склонах.

От этих слов во мне что-то сдвигается. Не боль, не обида. Что-то другое. Я рискую взглянуть на него. Он сидит, опершись подбородком на сцепленные пальцы, и смотрит на меня не с жалостью, а с… уважением? Нет, не то. С признанием. Как будто увидел не размазанную тушь, а шрамы, которые под ней.

Он смотрит на часы. Потом на меня. На мой розовый комбинезон.

— Завтра Новый год. У вас есть планы? Кроме как сидеть в номере и смотреть на гирлянды?

Мотаю головой. Какие планы? Планы были — разбиться. И они выполняются.

— Тогда, я предлагаю альтернативную программу. Без лыж. И без фальшивого блеска.

Пристально смотрю на него. Кто он? Что ему от меня надо?

— Какая программа? — спрашиваю с подозрением.

— Настоящая. В горах. У меня. Там будет сыр, шашлык, родители и тишина. И работа для рук. Чтобы голова отдохнула.

Сыр? Родители? Тишина? Звучит как заговор. Или спасение. Боюсь поверить. Но его спокойный взгляд, эти руки… внушают странное доверие.

— Я… я вас не знаю, — звучит глупо.— Кто вы?

— Данила. Врач. Сыровар. Бывший геолог. А вы — Лариса с обожжённой душой. Уже что-то. — В уголках его глаз морщинки — намёк на улыбку. — Думайте. Если решите — завтра в четыре жду у нижней станции канатки.

Доктор встаёт. Приём окончен.

Бреду к двери, держа забинтованную руку. Чувствую, что Данила что-то недоговаривает. Для сыровара-геолога он слишком уверенно держится. Уж в этом я разбираюсь. На пороге оборачиваюсь.

— А если я не приду?

— Значит, вам ещё нужен этот фальшивый блеск, — пожимает он плечами. — Но, предупреждаю, греть он не будет. Только слепить глаза.

— Почему вам не всё равно?

Он задумывается на секунду.

— Потому что однажды мне было так же плохо. И никто не предложил альтернативной программы. Пришлось искать самому. Долго… — Он пожимает плечами. — Может, сэкономлю вам время.

Выхожу на холод. Темно. Снег кружит. Огни курорта мигают, зовут веселиться, но теперь они кажутся мне просто мишурой, дешёвой побрякушкой. Иду к своему отелю. В голове, среди обломков мыслей, звенят его слова: «

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.