Галина Громова – Бухта надежды. Испытание прочности (страница 56)
- Кстати… На счет Средиземки: не встанут, - возразил Виктор, тоже вглядываясь в даль.
- Встанут-встанут… Я тебе говорю – горючки не хватит. Ну если и пройдут Средиземное, то в Атлантике встанут точно, а там шторма ого-го… Наши осенние детской шалостью покажутся.
- Коля, смотри! – капитан показал на выходящий из-за топливных резервуаров хранилища силуэт корабля, двигавшегося наперерез захватчикам.
- Это кто? – подошел к парням Володин, отряхивая штаны и куртку от пыли.
- Не знаю… «Керчь» наверное, - попытался узнать силуэт корабля Кузин. – Й-о!
«Бора», понимая, что ему идут на перерез и вот-вот заблокируют выход, открыла огонь по попытавшейся перехватить его «Керчи». Со стороны правого борта образовалось огромное облако дыма и пламени, и ракета ушла вперед, издавая пронзительный шум, который даже здесь, на причалах, больно бил по ушам. Что уж говорить о тех, кто был на борту?
Все замерли, ожидая, что же будет дальше – ничего другого не оставалось делать. Повлиять на морской бой с берега не было никакой возможности.
Но попадания не случилось – то ли на «Керчи» предприняли контрмеры, то ли взбунтовавшиеся мореманы где-то просчитались, но ракета «Москит» прошла мимо БПК[БПК – большой противолодочный корабль].
Досмотреть окончание поединка Виктору не удалось, его внимание привлекли какие-то суетливые движения на причале, где находилось командование.
- Мужики, давайте туда. Там помощь нужна, - дважды хлопнул по плечу Кузина Никитин и бегом бросился туда, где некогда ровное бетонное покрытие было разворочено следами крупнокалиберных пуль.
Вояки, сами присыпанные крошкой цемента и бетона, отчего приобрели сероватый налет, эвакуировали своих раненых и упокаивали убитых. Вернее то, что от людей осталось, но даже те ошметки тел, будь то разорванное пополам туловище с торчащими грязно-бурыми кишками или только голова, все равно умудрилось обратиться и обрести вторую жизнь. Вернее, не-жизнь.
Мерзкое зрелище…
Кровавое месиво на причале не вызывало никаких чувств, кроме омерзения. Совсем. А вот лежащий на полу Смирнов заставил Виктора забеспокоиться.
Капитан подскочил к нему и начал судорожно осматривать на предмет ранений, но видимых повреждений на его теле не было – полковник только хватал ртом воздух, силясь что-то сказать, но у него это не получалось.
- Мужики, давайте сюда! Сергей Сергеич, что? Куда вас ранило?
Виктору показалось, или пожилой мужчина еле заметно качнул головой.
- Сер…дце, - прошептал Смирнов побледневшими губами, которые на фоне посеревшего лица казались восковыми.
- Парни, его нужно доставить домой. Там есть лекарство! Быстрее!
Никто и слова не сказал, что полковника забирают и увозят. Да если бы кто-то и рискнул что-то возразить, то у Никитина нашелся бы аргумент в ответ.
Весть о том, что Смирнова хватил сердечный удар, взбудоражила всех обитателей дома и в первую очередь жену и дочь Сергея Сергеевича. Зинаида Максимовна, на удивление, паниковать и причитать не стала, только попросила позвать Аню, которая как раз собиралась в медсанчасть. Из-за множества пострадавших вызвали всех, кто был не на дежурстве. Даже непрофильных медсестер.
Аня тут же нашла нитроглицерин и приказала положить полковника на кровать с кучей подушек, чтобы он полулежал.
- И окна откройте - пусть свежий воздух заходит. Сергей Сергеич, потерпите, сейчас полегчает… Давайте расстегнем ворот, вот так…
- Анна Михайловна, - наконец проговорил Смирнов. – Вы со мной возитесь как с ребенком.
- Ну что вы, Сергей Сергеич, все нормально. – Улыбнулась Аня. - Как ваше самочувствие? Полегчало?
- Спасибо, Анечка, уже легче. Зина, ну чего ты воешь, как белуга?
- Да что ж ты, Сережа, себя не бережешь-то… ведь уже не раз ты жаловался на сердце, а теперь вот… - Зинаида Максимовна, вытирая слезы, подошла к окну, чтобы шире распахнуть его и впустить свежий воздух.
- Знаешь, Зиночка, надо бы к Сашке наведаться, - негромко перебил ее Смирнов, глядя на жену, старающуюся не рыдать, чтобы еще больше не расстраивать мужа. – Как он там?
- Наведаемся, наведаемся, - обернувшись, закивала головой Зинаида Максимовна. – Вот ты поправишься и все вместе и поедем. Может, уговоришь его сюда перебраться. А то он никого кроме тебя и не послушается – упертый…
- Так есть… кхе-кхе… в кого, - вновь заулыбался искривленной улыбкой Смирнов, чувствуя, как новая волна боли появляется из груди и разливается по всему телу, не давая сделать и вдоха.
Наверное, Зинаида Максимовна что-то почувствовала, потому что не успел еще Сергей Сергеич захрипеть, стараясь что-то сказать то ли ей, то ли сидевшей возле его кровати зарёванной Ксении, как она стремглав кинулась к нему, не смотря на все свои габариты, но не успела… Подхватила уже обвисшую и безжизненную руку в свои ладони, начала целовать ее, что-то быстро шепча.
Не было сил смотреть на эту картину, и Виктор вышел бы из комнаты да и помчался бы прочь, подальше от этого места! Но он обещал, он дал слово.
Он стоял и смотрел, приготовив пистолет и сняв его с предохранителя.
Женщина все еще что-то шептала умершему мужу, абсолютно позабыв, что в новом мире мертвецы почти всегда возвращаются обратно.
- Зинаида Максимовна… - тихо позвал ее Виктор, но та не реагировала.
Она упала на обездвиженную грудь Смирнова и не сдерживала себя в рыданиях, рядом так же стенала и Ксения.
- Зинаида Максимовна! – вновь позвал ее Никитин, но уже громче. Времени оставалось все меньше. – Аня, уведи ее…
Медсестра, сама еле сдерживая слезы, подошла к несчастной женщине и принялась что-то ей говорить на ухо, приобняв за плечи, тем самым приведя ее в чувство и практически уведя от начинающего воскресать полковника.
- Вам лучше не смотреть на это.
Виктор, заметив едва видимое шевеление пальцев оживающего мертвеца, быстро подошел к кровати и, приставив дуло пистолета к виску своего начальника, мысленно с ним попрощался и нажал на спусковой крючок. Пистолет слегка дернулся в руке одновременно с тем, как раздался гулкий выстрел, и полковник Смирнов окончательно упокоился с миром.
- Сашка, отойди от окна, кому сказал?! – скомандовал Бондаренко и сам нырнул к стене, когда первая бутылка, разбив стекло, попала в комнату, где, разлетевшись на множество осколков, разлила зажигательную смесь, которой была наполнена. Отчего в помещении тут же вспыхнуло пламя, занявшись от горящего фитиля и распространяясь по полу и немногочисленной мебели, на которую попали брызги «зажигалки». Суки! Молотовым забрасывают! Спалить хотят, раз достать не получается. И где только бутылки нашли? И не боятся же, что мертвяки подтянутся... наглые…
И как его, майора-разведчика в отставке, которому удалось не только выкарабкаться в непростые «девяностые», а еще и найти и удержать свою нишу, угораздило так вляпаться? И вроде же не слюнявый шалопай – калач тертый, опытный… А мало того, что не уследил, вследствие чего из-за дурости подчиненного нарвались на неприятности… Так теперь и уйти не получается – Пашка этого не переживет попросту. В буквальном смысле. Это сейчас он на обезболивающих такой герой, а их действие спадет и все. Амба. Черт! Ну что ж это такое?!
А начиналось-то все более чем удачно…
Бондаренко со своими «птенцами Керенского», загрузившись в две машины, вырулили по направлению к Любимовке. Погодка была просто загляденье – и это после вчерашнего шторма – солнышко так и пригревало, окончательно разморив своим теплом теплолюбивого Бондаренко, который откинулся на спинку сиденья и чуть ли не урчал от удовольствия, став похожим на огромного кота.
Подъехав к перекрестку возле Катькиного столба[Катькин столб – Екатерининская миля – дорожный знак, выполненный из известняка, построенный в 1784—1787 гг. на предполагаемом пути следования императрицы Екатерины Великой в Крым], водители свернули направо, не обратив внимания на троих мертвяков, стоящих столбиками возле некогда белоснежной автобусной остановки.
Студенты, две недели не выбиравшиеся за пределы своей Alma Mater и не видевшие новый мир, были неприятно удивлены и подавлены. Все же одно дело знать, что что-то не то творится в мире, а другое – видеть это собственными глазами. Павел Степанович, приоткрыв левый глаз, украдкой глянул на водителя – Сашку Смирнова. Тот был на удивление спокоен и никаких признаков нервозности не проявлял. Хотя это для самого Бондаренко не было удивительно: все же парень точно знал, что вся его семья пережила этот апокалипсис – и отец, и мать, и младшая сестра. Да и с отцом, случайно оказавшимся поблизости, недавно виделся. Так что и беспокоиться-то было Александру не о чем. В отличие от других.
Будучи иногородними студентами с материка, те и понятия не имели о судьбе своих близких, не имея никакой возможности узнать это. А это весьма давило на психику. А тут еще и в город вывели, а там…
- Веди машину ровнее, чего виляешь? – проворчал Бондаренко.
- Дорога такая.
- А скоро будет еще хуже, вот увидишь. Ремонтировать ее будет некому. А с нашими перепадами температур, влажностью и дождливой зимой буквально через год-другой дорога будет напоминать грунтовку после бомбежки.
- Будет день – будет пища… - ответил не по годам рассудительный парень.