Галина Громова – Бухта надежды. Испытание прочности (страница 43)
Авто проехало по улице под пристальным взглядом зомби, засмотревшегося вслед уезжающему автомобилю. Какое-то время мертвяк еще неуверенно потоптался на месте, словно размышляя быть или не быть, а потом, видимо все же решившись, подволакивая правую ногу, двинулся вслед уехавшему авто.
- Видел? – кивнул назад Серега.
- Что? – переспросил Иван, не отвлекаясь от дороги.
- Мертвяка. Ну только что мимо проехали….
- Ну и что? Что с того?
- Да просто убили его очередью в грудь. И сам мертвяк относительно свеженький…
- Ты мне его варить предлагаешь? – неудачно пошутил Иван.
- Угу. Я к тому, что в городе стреляют.
- Ну а почему бы не стрелять? Знаешь, какая самая главная достопримечательность этого городишки? Железнодорожный узел. Между прочим, одна из крупнейших сортировочных станций в стране. Так что представь, сколько добра можно найти в этом захолустье…
- Это да… К тому же не стоит отбрасывать со счетов и окопавшегося на насосной станции этого татарина… как там его?
- Джамиля. – Нерадостно подсказал Иван, поглядывая то в зеркало заднего вида, то в боковые зеркала.
- Точно.
Серегу же окрестные пейзажи вовсе не интересовали. Да и что там смотреть? Стандартные пятиэтажные хрущевки, потемневшие от времени и отсутствия планового ремонта со стороны жилищно-эксплуатацоинных организаций. Стены украшали разнокалиберные балконы, оббитые дешевым пластиком, или просто потемневшие от времени и дождей деревянные рамы с запыленными мутными стеклами, к которым несколько лет не касалась тряпка с водой. Такие же унылые дворы с траншеями вместо асфальта. Ладно, парни ехали на внедорожнике с хорошим клиренсом, а что делать низкопосаженным машинкам? Разве что убивать ходовку в лучшем случае, а то и колесо можно в какой яме оставить. И так везде, куда не кинь взгляд. Даже детские площадки соответствовали общему настроению уныния и серости: поломанные качели, покосившиеся турники, детские песочницы без песка, который за зиму попросту вымыло дождями или таявшим снегом, и в которых теперь вместо шумных карапузов неподвижно стояло несколько собак.
Странные были собаки. Неправильные какие-то.
Да и деревянные фигурки на детских площадках тоже заставляли сказать «нет» наркомании среди мастеров-плотников, которые делали эти самые фигурки. Все же царевна-лягушка с черепно-мозговой травмой, привнесенной торчащей из головы стрелой, выглядела слегка угрожающе. Зато в духе времени. Мол, не дал Иван-царевич лягушке обратиться… упокоил навеки вечные.
- Слушай, а куда мы едем? – внезапно поинтересовался Сергей, словно проснувшись в какой-то момент.
И ведь, действительно, оторвавшись от погони и вздохнув спокойно, Серега только сейчас подумал, что неплохо было бы определиться с дальнейшими действиями. Ведь их попутчики – Алексей Покровский и Степан Рогов, оставшиеся в лагере, ни сном ни духом о том, куда делась вторая половина и так небольшого отряда. А возвращаться обратно к насосной после того, что там начудил вспыльчивый Марченко, было равносильно смерти – проще было добровольно скормиться зомбакам, чем попасться в руки приятелям и коллегам убиенных.
- Понятия не имею, - честно признался Иван в ответ на вопрос Сереги, вновь встревожено взглянул сначала на датчик топлива, а затем в зеркало заднего вида, и, увидев там то, что и предполагал увидеть, мрачно выдал:
- Серег, у нас еще одна проблема…
- Слушай, мы, действительно, должны это делать? – горестно вздохнул Парков, выплевывая шелуху от семечек, которые с упоением грыз во время вынужденного обхода территории.
- Ну, мы вроде как менты, – похлопал напарника по звездочке на погоне старший сержант Толя Иванов. - Стражи правопорядка! Во!
Сергей проследил за указательным пальцем, вздернутым в небо рыжим, словно тот Антошка из мультика, сержантом.
- Мне от этого не легче. Тьфу, ты блин! – снова выплюнул шелуху Парков. - Я два дня как сайгак проскакал, а сегодня наконец-то хотел отдохнуть как нормальный белый человек. Так нет же Сергеич приказал…
- Но дети пропали…
Толя, казалось, не слушал напрасных стенаний напарника, пропуская их мимо ушей.
- А если их зомбак сожрал? Как мы их найдем?
- Если зомбак сожрал, то детишки тут должны шарахаться… Но патрули не докладывали о появлении мертвяков на территории, так что вряд ли.
- А если это был мутант? – не унимался Парков. – Тогда все эти поиски до одного места гвоздь.
- Типун тебе на одно место! Тогда тем более нужно искать, только теперь уже лежку этого мутанта. Потому как если он повадится таскать людей, то всем нам здесь весело будет. Так что не бурчи, а делай свое дело. В любом случае опросить соседей и родителей детишек стоит.
- Их родителям следовало бы внимательнее следить за своими отпрысками, - отмахнулся тот.
- Так же, как и твоя мама следит за тобой? – прыснул со смеха Толя, припомнив, как неугомонная Евдокия Антоновна трясется над уже вполне себе взрослым сыном, который слишком любил свою мать, чтобы пресечь подобные проявления материнской заботы, попросту потерявшей всяческие берега. Парень просто старался убежать от проблемы, не находя в себе силы решить ее.
- Моя мама – это другое дело. Она чересчур заботливая, удушающе заботливая, - попытался объяснить поведение матери Парков. – Впрочем, если бы родители пропавших детей были бы такими же щепетильными в вопросах присмотра как моя мать, мы бы с тобой здесь не шарахались, как два придурка, топча пыль, которую потом полдня будем выстирывать.
- Ну, не хочу обидеть Евдокию Антоновну, но порой ее забота кажется мне даже слишком… ээээ… заботливой. Когда ты в очередной раз делаешь ноги, то она переключается на того, кто ближе всего к ней находится. Именно поэтому я и стараюсь заступать во все дежурства с тобой.
- Ты это мне рассказываешь? – хмыкнул Сергей. – А то я не знаю.
- Ну мало ли… - неопределенно пожал плечами Толя, остановившись. – Может, тебе это нравится.
- Угу. Я просто в восторге. Блин! Да я с восемнадцати лет отдельно от родителей живу. Сначала армия, потом в академию МВД в Харькове слинял. Я старался сбежать куда подальше от этой удушающей в буквальном смысле любви. У меня такое чувство, что моя собственная мать может придушить меня в пылу своих родительских объятий и даже не заметит этого.
- А ты пытался как-то ей объяснить? Ну всю эту ситуацию…
- А ты как думаешь? – фыркнул Парков, закатив глаза. – Она просто этого не понимает. Я ей говорю, пытаюсь объяснить, что она слишком давит, слишком навязывает свое мнение, тем самым забивая любые проявления самостоятельности.
- Ну а она что?
- Ничего. Вроде смотрит на тебя, кивает, даже иногда попадая в нужное время, а потом начинает злиться и кричать, что я ее не ценю, что она для меня делает все, что может, а я такой неблагодарный. Ну это если кратенько так, без подробностей… Естественно, меня потом накрывает тоже, что я, такой мерзавец, мать обидел незаслуженно – стыдно становится, шо пипец! И вот тогда мама отрывается по полной, пичкая меня пирожками с котлетами и закутывая меня в шарф при температуре плюс восемнадцать.
- Поня-атно. – Протянул Толя, пытаясь представить эту картину. - А теперь ее забота начала давить с удвоенной силой. Не отрицай – я это прекрасно понимаю. Из-за всех этих событий любой родитель будет трястись над своим ребенком, как над древней вазой династии Цынь.
- Но мне уже под черта лет! Пусть над Васькой трясутся! – не выдержал и вспылил Парков, в глубине души прекрасно понимая, что и его двенадцатилетней сестре Василисе тоже не сладко от такой материнской заботы. Ведь она растет забитым и нелюдимым ребенком, погруженным в книги и вымышленный фэнтезийный мир, где все проблемы решались с помощью меча и магии.
- Да куда уж больше…
- Не говори. Вот и что мне было делать, Толя? Нужно было позволить мертвякам сожрать их?
- Что за бред?! – возмутился таким словам Толя, не представляя даже, как можно было такое подумать, не то, что проговорить вслух. – Ты че, сдурел совсем? Это же твои родители! Вся твоя семья жива и здорова. Чего еще можно было бы пожелать, когда б
- Да, я знаю. Ты прав, - согласно закивал Парков, ощущая жгучий стыд за свои слова. Он любил мать, но иногда… Иногда он хотел сбежать на край света и не показываться оттуда ближайшие лет сто.
- Ладно, забей! – хлопнул старший сержант Иванов своего коллегу по плечу. – Пойдем, нам еще столько оттопать надо, а еще народ опросить тот, кто расселился по домикам.