Галина Гордиенко – Большая книга ужасов — 40 (страница 16)
Миша и злился на Курбанову, и жалел ее: девчонка губила себя еще вернее, чем Гульку. Видел он свиту Хозяйки ночи. Не хотел верить в нее (и не верил!), но…
В любом случае, Анке там не место. Не такая уж она и злюка, просто… не повзрослела еще толком.
Не решаясь сразу заговорить о Бекмуратовой, Миша небрежно напомнил о предстоящей контрольной по физике. Приплел якобы утерянный учебник и тут же попросил на пару дней Анкин.
Девочка, не спуская с него глаз, рассеянно пошарила на письменном столе и, не глядя, протянула учебник. По английскому языку.
Миша положил книгу рядом на диван. Спросил, пойдет ли Анка на школьный новогодний вечер.
Курбанова неуверенно кивнула. А на вопрос – с кем? – пожала плечами.
Миша зачем-то сообщил, что Нинка Подгорная собирается прийти на карнавал в костюме принцессы. Он сам видел эскиз платья, Нина его Ваньке показывала – кстати, очень красивое и совершенно как настоящее. Нининой маме обещали дать его на пару дней из костюмерной Камерного театра.
И тут Анка сорвалась. Миша изумленно наблюдал, как быстро меняется ее лицо, как недавно еще голубые глаза пугающе темнеют, а по-детски пухлые губы кривятся в презрительной улыбке…
Теперь Анка не смотрелась ребенком. Как и взрослой, впрочем. Скорее, походила на злую юную ведьму из какого-нибудь паршивенького триллера – вела себя по законам жанра.
Эта незнакомая ему Анка язвительно давала оценку внешности и уму Нины Подгорной. Потом – Галки Кобылиной, Наташки Янковой, Лильки Суворовой…
Она перебрала практически весь класс. Даже по мальчишкам прошлась достаточно ядовито. Миша знать не знал, что можно
Удивительно, но Анка ни о ком не сказала ни единого доброго слова. Зато злых – хватало.
Миша невольно вспомнил письма Дикой кошки и порадовался, что распечатал их и сунул в карман куртки. Правда, показать собирался не Курбановой, а Ваньке Кузнецову. Но раз уж так сложилось…
Во всяком случае, Курбанова знакома с дамой в черном, и она вряд ли высмеет его. А вот кое-что узнать о Хозяйке ночи и ее свите Анке полезно. Чтобы поняла, насколько заигралась.
Миша с Анкой вздрогнули от неожиданности: на лоджии внезапно зазвенели стекла. Они подбежали к окну, и Миша потрясенно прошептал:
– Вот это да…
Не верилось, что еще полчаса назад погода была прекрасной: высокое звездное небо, легкий морозец, скрип снега под ногами, пляска редких снежинок в золотистом свете фонарей…
Сейчас же на улице творилось несусветное: белая мгла плотно затянула город. Ни неба, ни земли, ни деревьев, ни домов было не рассмотреть. Во всем мире – только поземка, только дикая пляска снежных смерчей и вой ветра.
И вороны.
Десятки, сотни ворон.
Миша отпрянул от задрожавшего стекла, с такой силой бились о него проклятые птицы.
Миша покосился на Анку, девчонка обхватила плечи руками, но смотрела безмятежно. Даже глаза вновь вернули свой цвет, а щеки – румянец.
Неужели Анка ничего не видит? Или просто не боится, типа – они уже «одной крови»?
Да нет, глупости.
Обычная девчонка, просто запуталась.
– Смотри, как дрожат стекла, – сказал Миша.
– Ветер, – выдохнула Анка. – С ума сойти, как метет…
– Метет, да. А ты больше ничего не видишь?
Анка вглядывалась в снежную круговерть до боли в глазах, но не рассмотрела даже старой раскидистой березы у дома. И пробормотала:
– Разве сейчас что-то разглядишь…
– А птицы?
– Да уж, им сейчас нелегко. Прячутся где-нибудь, думаю…
И Миша решился. Подошел к сброшенной на диван куртке и достал из внутреннего кармана распечатки с письмами от Дикой кошки. Чуть помедлив, отдал их Анке и попросил прочесть. Только внимательно, это важно, письма очень, очень непростые.
Курбанова удивилась, но письма взяла. И Миша снова наблюдал за девчонкой, в жизни он не видел таких выразительных лиц. По нему как тени скользили удивление, настороженность, страх, злость, непонимание, снова злость…
А окна едва выдерживали напор свиты Хозяйки ночи. В Анкину комнату рвались уже не только птицы. В стекла с силой бились какие-то мерзкие твари с перепончатыми крыльями, зубастыми мордами и меняющимися, странно текучими телами.
Миша с трудом сохранял спокойствие, с трудом давил нарастающий страх, лишь бы не мешать Анке читать письма.
И едва она отложила последний лист, быстро спросил:
– У вас городской телефон есть?
– А при чем тут…
– Есть?!
– Да.
– Одна трубка, две? Параллельный, имею в виду, тоже есть?
– В кухне, – пробормотала Аня, – а второй – в зале.
Анка не понимала толком что происходит. Почему-то снова казалось – она спит. Не мог же к ней, в самом деле, прийти Мишка Котов? Сам, без приглашения! И письма эти странные, страшненькие письма, интересно, что в них правда…
Анка принесла обе трубки в комнату, привычно не обращая внимания на мамин вопрос – что случилось, к чему ей сразу два телефона в детскую.
Миша стал звонить кому-то, и Анка послушно поднесла к уху одну из трубок. Ее бросило в дрожь, когда услышала
– Добрый вечер. А можно Иру к телефону?
– Добрый, – чуть насмешливо отозвалась незнакомая женщина. – А кто ее спрашивает?
– Михаил Котов, одноклассник.
В трубку хмыкнули. Потом ее бросили на стол, наверное. И кто-то позвал:
– Иришка, тебя к телефону! – и уже раздраженно: – И неплохо бы дать одноклассникам номер твоего сотового, нечего им звонить на домашний…
– Ма, а кто это?
– Какой-то Котов…
– Мишка?!
– Назвался Михаилом, – фыркнула женщина.
Иру Овчаренко Анка узнала сразу, никто больше из знакомых так не тянул звук «а», словно пропевая его. «А-а-анка-а-а», – жеманно тянула Ира, обращаясь к ней на переменах.
Анка не любила эту девчонку. И теперь настороженно смотрела на Котова, не понимая, к чему этот спектакль с двумя телефонными трубками.
– Привет, Ир, – сказал Котов.
– Это пра-авда-а ты, – пропела Ирка, не скрывая изумления. – Я не подозревала, что ты знаешь номер моего домашнего.
– Я и не знал.
– Но как же тогда…
– Есть телефонный справочник!
– Ах, да-а-а…
– Так что узнать номер городского телефона даже проще, чем сотового!
– Понятно. Как-то не подумала. А ты… чего звонишь?