Галина Гордиенко – Большая книга ужасов — 33 (страница 6)

— Пей!

Сергей послушно, крошечными глотками начал пить принесенный мачехой напиток. Странный гнилостный запах и приторно-сладкий вкус заставили его вновь брезгливо поморщиться. Сергей сделал слабую попытку придержать стакан, но — не сумел. Рука совершенно не слушалась, и ему пришлось глотать противную, густую, вяжущую жидкость — пронзительный взгляд мачехи цепко держал мальчика.

Наконец стакан опустел. Голова у Сергея по-прежнему кружилась. Ненавистное лицо мачехи размывалось, таяло, словно снежный ком, попавший в теплое помещение. Остались лишь глаза. Пристальные, завораживающие, обезволивающие. Они словно тянули Сергея куда-то, в некое иное пространство, и там, в серой безликой взвеси, изредка мелькали мертвенные вспышки света. Как всполохи молний. Давящая, странная, ватная тишина периодически словно взламывалась отвратительным… звуком? Нет, даже не самим звуком, а лишь его зародышем. Каким-то вибрирующим, тревожным гулом, доводящим Сергея в его полусне-полубреду почти до сумасшествия…

— Вот теперь и поговорим, — услышал он ласковый голос мачехи и неожиданно для самого себя успокоился.

Конечно же, это сон! И мерзкий напиток неестественного лилового цвета, какого не встретишь в природе; и нереальный пустующий мир, где, кроме Сергея, не было ни одной живой души; и тревожный вибрирующий звук, от которого у него вдруг заныли зубы; и теплая, никогда прежде им не слышанная нотка в голосе этой страшной женщины. Отец зовет ее Эльвирой, Карповна — хозяйкой, а он, Сергей, вообще никак никогда ее не называл…

— Так кто тебя обо мне расспрашивал?

Сергей невольно удивился. И заторможено подумал: «Надо же, какой последовательный сон! Забавно, если я вспомню его, проснувшись…» Продолжая висеть в клейкой пустоте, Сергей вяло принялся рассказывать о сегодняшнем дне в школе. И об уроке рисования. Двух уроках, если уж говорить точно, Карандаш иначе не соглашался вести их, только спаренными. Сергей и свой набросок умудрился описать, и довольно-таки выразительно. Услышал, как зло заскрипела зубами мачеха, не оставлявшая его в покое и во сне, и вяло оправдался:

— Но ведь вы такая и есть, что уж тут обижаться…

Кошмар никак не хотел прекращаться. И проснуться ему никак не удавалось, как Сергей ни старался. Повинуясь суровому приказу мачехи, он все говорил, говорил и говорил. А зачем и почему — непонятно. Описывал он, кажется, и мастерскую Карандаша. Зачем-то рассказывал, где живет старый учитель. Преодолевая головную боль, невнятно диктовал завтрашнее расписание занятий… В общем, Сергей машинально и практически бездумно отвечал на все вопросы любопытной мачехи. А потом он потерял сознание.

Эльвира закрыла за собой дверь комнаты пасынка. Стоя у порога, она задумчиво вертела в руках пустой стакан: услышанное вынуждало ее скорректировать свои планы, и это молодой женщине не нравилось. Ну, не хотелось бы ей терять эту… тихую пристань! И отец Сергея вполне устраивал ее на ближайшее будущее, и к городишке этому Эльвира уже привыкла, к тому же расположен он удачно — между двумя столицами, шесть часов машиной до Москвы и чуть меньше — до Питера… Проклятый учителишка! Видно, где-то они пересеклись, только где? В России Эльвира не так давно, неужели старика заносило в Европу? К сожалению, и такое возможно, а она хорошо наследила в той же Германии, глупо забыв об осторожности.

Эльвира нехорошо улыбнулась: конечно, у Карандаша (ну и дурацкая же кличка!) жизнь всего одна, и адрес ей известен, но… Есть ли смысл тратить на него время? Старикашка мог поделиться с кем-нибудь своими подозрениями. Но вряд ли ему поверят, а вот если с ним что-либо случится… Глупо рисковать, когда до торжества остались считаные дни, можно сказать — часы. Незачем раньше времени будоражить город. Проще потом исчезнуть, как она делала всегда. Жаль, конечно, бросать дом, она к нему привыкла, и в который раз обрывать все связи…

Эльвира оглянулась на комнату пасынка и мрачно усмехнулась: ничего, жалкий мальчишка за все ответит!

Глава 7

Что-то не так…

Проснулся Сергей как-то сразу неожиданно. Просто потому, что где-то внизу хлопнула входная дверь. Поднял голову со стола и невольно застонал, такой она ему показалась тяжелой. Сергея резко замутило. Ни с того ни с сего. Первый раз в жизни. Едва он успел добежать до ванной, как его жестоко вывернуло наизнанку. Сразу стало легче. Теперь чуть меньше пылали виски, не так сильно ломило затылок. Только во рту остался отвратительный привкус чего-то инородного, гнилостного, горьковатого. Сергей умылся ледяной водой. Старательно почистил зубы и, подняв глаза, наткнулся взглядом на свое отражение в зеркале. Собственная бледность поразила его, и Сергей угрюмо подумал: «Здорово меня припекло! Прямо будто с того света вернулся. Физиономия синевой отдает, как у покойника со стажем. И глаза какие-то сумасшедшие… Елки, зрачки почти во всю радужку!» Сергей растер нывшие виски и тяжело вздохнул: «Нет, точно папа говорит — комп меня когда-нибудь угробит. Вон как развезло, смотреть противно. Ни черта не помню!» Сергей снова сунул голову под струю холодной воды. Она освежала, постепенно прогоняя сонную одурь. Сергей неохотно потянулся за полотенцем.

«Цивилизацию» я мучил — это да, это я помню, а потом что? Вырубился, что ли? Елки, вот это финт! Заснуть прямо у компьютера — такого со мной еще не было. И сны какие-то дурацкие видел… Прямо-таки кошмары! А все из-за Карандаша. Заморочил он мне голову с этим портретом, зачем я его только написал…»

Сергей небрежно причесался. Вернулся в комнату и посмотрел на часы. К его изумлению, шел уже девятый час. Раз так, хлопнувшая входная дверь означала одно — домой вернулся папа, и скоро Сергея пригласят к чаю. Сергей поморщился: хорошо, если звонком. Ни Карповну, ни тем более мачеху ему видеть сейчас не хотелось. Слишком паршиво он себя чувствовал. Сергей свернул игру и выключил до сих пор работавший компьютер. Некоторое время он постоял у окна. С трудом привел разбегавшиеся мысли в порядок, не понимая, что с ним происходит. И окончательно помрачнел: ситуация с Эльвирой, судя по всему, зашла в тупик. Все его демарши на сегодняшний день провалились. И если он ничего не придумает в ближайшее время, то, считай, он пропал. Точно, пропал! Лето приближается неумолимо, значит, не менее неумолимо приближается и срок, назначенный папой для официальной регистрации брака.

Да-да! Его наивный папа искренне считает: сын и Эльвира вполне ладят. Ну, раз не поступает жалоб ни с той, ни с другой стороны. Следовательно… Эльвира вполне сможет заменить мальчику умершую мать. Ведь нельзя же — как думает Ильин-старший, — чтобы Сергей целыми днями был предоставлен самому себе. Ребенку нужны родители. Оба! Он, отец, вечно пропадает на работе. Карповна — вся в хозяйстве. Несчастный мальчишка растет, как сорная трава у дороги. Глупый папка всерьез вознамерился жениться! Это пугало Сергея не на шутку. Елки, да он умереть готов, лишь бы оттянуть неизбежную катастрофу! Сергей невольно поежился: на веки вечные приобрести в собственный дом, пусть и в мачехи, подобную женщину… Страшно! А уж после сегодняшних событий — особенно. Сон сном, но ведь набросок Сергея, а затем и разговор с мачехой за обедом — реальность. Так же, как и ледяной, жесткий взгляд ее белесых, почти нечеловеческих глаз. И нескрываемое раздражение, когда Эльвира услышала смешные вопросы Карандаша, — тоже реальность. А этот кошмар среди бела дня?! Сергея до сих пор мутило. Нет, нужно срочно от Эльвиры избавляться. Но как?! Сергею даже папе сказать нечего. Внешне-то все идеально, не придерешься. Мачеха к нему внимательна, слова плохого ему ни разу не сказала. На отца смотрит влюбленно. Карповну ни разу при нем не задела. Сергей угрюмо хмыкнул: не говорить же отцу о собственных расплывчатых фантазиях? Перепуганный папа живо сына к врачу потянет…

Сергей поежился, вспоминая, как часто в последнее время он падал на лестнице, поймав направленный на него взгляд Эльвиры. Причем он знал, чувствовал, что сейчас упадет, не понимая истоков этой уверенности. Хватался за перила так, что у него белели ладони, но ничего не помогало — землю словно выдергивали из-под ног, а пальцы рук противно немели. И Сергей катился с лестницы — прямиком под ноги Эльвиры, под ахи-охи испуганной Карповны. И вынужденно выслушивал укоризненные и сочувственные слова мачехи о ненужной торопливости, а светлые ее глаза безжалостно смеялись над ним… Или все это его фантазии? И кто поверит ему, если он сам себе не верит?!

Наконец прозвенел звонок. Откуда-то с лестницы призывно закричала Карповна. Звонкий смех мачехи заставил Сергея вздрогнуть. Добродушно забасил папа. Мрачный Сергей неохотно вышел из комнаты. Просто чтобы не расстраивать уставшего за день отца. Анатолий Федорович очень любил вечерние чаепития. Единственное время, когда он мог посидеть с семьей за одним столом и переговорить с сыном. Порасспросить его о школе, например, и о его друзьях.

Глава 8

Сны наяву

Сергей никогда так долго не спускался по лестнице, как сегодня! Собственные ноги казались ему свинцовыми, Сергей еле отрывал их от ступенек. Почему-то мальчику никого не хотелось видеть. Вдруг опять мучительно заныла голова. В ушах зазвенело. В горле образовался горьковатый, тошнотворный комок, мешавший нормально дышать. В постель бы! И — спать, спать, спать…