Галина Гонкур – Нечаянные деньги (страница 4)

– На, держи.

Я последнее время вообще стала все с медом, а не с сахаром пить, и чай, и кофе. Так полезнее, мне кажется. А после того, как привыкла, еще и поняла, что так не только полезнее, но и вкуснее. Правда, мед удавалось купить впрок только в осень – тратили сразу кучу денег на пять банок, но мужики мои в эти банки тоже окунались, так что к марту месяцу мед обычно уже заканчивался. А весной на рынке он становился дороже уже процентов на пятьдесят, не подступишься.

Я аккуратно взяла половину чайной ложки меда и опустила ее в кофейную гущу, предвкушая наслаждение.

– Ась, я не пошутил вчера, про замок-то, – решил снова поговорить на животрепещущую тему Роберт. – Правда, наш замок не работает. Надо новый покупать.

– Может, этот починить? Может, это дешевле будет?

Блин, удавила бы. Опять про «надо». Зачем он мне всё это говорит? Нужен замок? Пойди заработай и купи, ты мужик или кто?! Прям с самого утра начал, а у меня целый рабочий день впереди. Как в кино: «давай червонец, новый керосинка покупать буду!». Вся жизнь у меня как кино, правда, почему-то какое-то грустное…

– Отстань, Роб. Нету у меня денег. Вот нет и нет, как хочешь, – ругаться не было сил.

– И что теперь делать? А когда у тебя зарплата? Когда ты мне денег дать сможешь? Кстати, мне еще деньги нужны на починку ботинок, эти воду пропускают так, что хоть на улицу не выходи.

– А ты что, любимый, даже на починку ботинок себе перестал зарабатывать? Или эта услуга для населения так подорожала?

– Зря ты насмехаешься. Я со своей зарплаты коммуналку оплатил и один из наших кредитов. Деньги и кончились. Сама ж просила предупреждать! – обиженно протянул муж.

– Роб, ты работать когда-нибудь нормально начнешь, а? – начала всё-таки заводиться я. – Ну, так, чтобы денег у меня не клянчить, а, наоборот, мне их предлагать? Ну, чтоб я хоть чуть-чуть пожила как в кино, получая деньги на булавки.

– А чем тебя моя работа не устраивает? – привычно начал отбивать мои подачи муж. – Я не бездельничаю, деньги зарабатываю. Я не виноват, что вам сколько ни дай – всё мало. Вон накупила вчера всякой дорогой дряни, а мне теперь в худых ботинках ходи.

Я его сейчас удавлю. Вот натурально удавлю. И сяду в тюрьму. Ася, держи себя в руках. Сердце колотится аж в висках, руки и подмышки сразу взмокли. Надо уводить разговор от жаркой темы, а то вправду добром не кончится.

– Всё, позавтракала я. Мне пора на работу. Лёньку поднимай и за комп сажай, вакансии пусть ищет, о собеседованиях договаривается. Почти год уже прошел с момента окончания техникума, а он так и не работает.

– Сама с ним решай, меня он не слушает, – пробурчал муж. – Разбаловала его с самого детства, а мне теперь расхлебывай.

Так, пора бежать. Иначе все-таки я его удавлю.

На улице радостный Беська, выпущенный на утреннюю прогулку, гонял наглых скворцов, то и дело норовивших оккупировать нашу дворовую вишню. Вот кому хорошо: насается, брешет, виляет хвостом и никаких тебе проблем и трудностей!

Мы долго не решались завести собаку – ответственность, время, расходы. Потом решились и в одночасье поехали и купили. И ни разу не пожалели об этом, даже в самый тяжелый период совместного со щенком проживания – с лужами, кучами, в которые влетаешь утром спросонья, с погрызенными тапками и ручками кресел. Беськина слепая, нерассуждающая любовь, жизнерадостный нрав и преданность все эти потравы вполне искупали. В дом, за город, мы переехали уже с воспитанной и повзрослевшей собакой, трудности остались в городе вместе с проданной квартирой.

Прогрела машину чуток и можно трогаться. Дорога ужасная сегодня, я это с самого начала обычно предугадываю, с моста через нашу речку: если там плотно, значит, и в городе пробка на пробке. Оно и понятно: днем плюс и все течет, ночью минус и вся вода замерзает. Так что с утра каток, куча аварий и лишний раз не разгонишься. Быстрее бы уже всё окончательно растаяло, что ли!

Меня недавно мама спросила: вы хоть раз пожалели, что продали квартиру и в город переехали? Да ни разу вот! Я и Лёньку, помню, спросила, не жалеет ли, не скучает ли по жизни в городе? Он на меня так удивленно взглянул: да ты что, мам! Да ни разу. Тут так хорошо! Я столько здесь себе друзей нашел.

Да, в городе ему было сложновато. Начался переходный возраст, конфликты в классе, проблемы с учебой и учителями. Первый год нашей жизни здесь, за городом, мы еще таскали его по утрам в ту, старую школу, мучительно совмещали графики, подключали ко всей этой суете мою маму. Пытались разобраться в причинах школьных конфликтов, упавшей успеваемости, Лёнькиных злых слёз, когда мы начинали сто пятьдесят первый разговор на тему поведения и успеваемости. Потом плюнули и отдали его в местную, здесь же, в поселке, маленькую школу. И наступил практически рай.

Маленькие классы, спокойная обстановка, практически индивидуальное отношение, как репетиторство, к каждому ученику: оно и понятно, всего пять человек в классе и на всю школу – чуть более пятидесяти детей! Если посещений той, городской, школы я избегала, знала за собой изрядную гневливость, боялась сорваться и навредить сыну, то сюда ходила часто и с удовольствием, чтобы обсудить те или иные школьные вопросы, помочь классному руководителю в уборке класса или просто узнать как у сына дела.

Зазвонил телефон.

– Дочь, привет! Ты как там? На работу едешь? Будь осторожна, с утра передавали, что гололед в городе очень сильный.

– Спасибо, мам, постараюсь. Ты там как? Как себя чувствуешь? Как твое давление?

– Да не очень. Ты же знаешь, как вот такие скачки погодные начинаются, так оно у меня подскакивает. А тут еще день совершенно по-дурацки начался: стала свои сапоги весенние чистить – вижу, изорвались совсем, новые покупать надо.

– Мам, может, починить?

– Да нечего там чинить. Они уже чинены-перечинены. Я хотела с этой пенсии налоги заплатить, а тут теперь выбирай – налоги или сапоги. Ох, жизнь наша трудная… Прости, дочь, кто-то в дверь звонит. Вера Николаевна, наверное, за тонометром пришла, у нас с ней давление одновременно обычно подскакивает. Я вечером тебя лучше наберу. Хорошего тебе дня!

У меня застучало в висках. По голосу слышу – плачет. И вправду, что же за жизнь такая, что я матери-пенсионерке помочь не могу? И всё опять упирается в эти треклятые деньги. Вернее, в их отсутствие. А ведь я у нее, считай, в неоплатном долгу: она в свое время, после того как отец нас бросил, больше замуж выходить не стала, хоть и были у нее ухажеры. Всю жизнь мне посвятила. Неприятно, конечно, что она теперь нет-нет, да и напомнит мне про это, хотя я ее ни о чем таком не просила, это было ее собственное решение. Ну, с другой стороны, это ж правда, так что количество напоминаний тут не при чем, с рациональной точки зрения свершившегося факта это не отменяет.

Пробка на перекрестке Ленина и Бунина совершенно не желала рассасываться. Уже третий светофор пропускаю, а сдвинулась лишь на пару машин. Наверное, авария там. Как погода плохая – там обязательно какие-нибудь идиоты правила нарушают и врезаются друг в друга. Я позвонила начальнице, предупредила, что, наверное, немного опоздаю, и решила прекратить дергаться: это все совершенно не в моей власти.

Так, надо менять направление мыслей, иначе весь день насмарку.

Вот что бы я стала делать, если бы у меня вдруг появились деньги? Много денег, пара миллионов долларов, например. А? Мистер Фикс, есть ли у вас план?

Оо, я точно бы знала как и на что их потратить, чего-чего, а планов у меня богато. И никаких дурацких трат, типа пластических операций, покупки бриллиантов или игр в казино. Помогла бы маме, достроила бы наш дом, так, чтобы у нас с Робом была не одна комната – она же гостиная, она же столовая, она же спальня – а хотя бы две. Конечно, уволилась бы с работы, которая выпивает все мои соки и которую я ненавижу. И тихонько бы жила, аккуратно тратя доставшиеся мне капиталы. Ждала бы внуков, занималась тем, что мне интересно и что я люблю – сад, огород, прогулки с Беськой, путешествия.

До проезда перекрестка еще пара светофоров, я думаю. Но наверняка еще у цирка постою и у поворота на площадь. Так, вот, например, если и я вправду вдруг получаю два миллиона долларов. А как это я их вдруг получаю? Ну, в наследство, там, мало ли, или в лотерею выиграла. Неважно. И растянуть их мне надо лет на пятьдесят. Сейчас мне почти сорок, плюс еще пятьдесят – это уже девяноста. Нормальный возраст. Там же еще и пенсия будет, я ее брать не буду, она будет копиться на каком-нибудь нормальном доходном счете. То есть, безбедная жизнь лет до ста мне будет обеспечена. Я достала мобильный из сумки, чтобы воспользоваться калькулятором.

Угу, это значит, что два миллиона долларов надо разделить на пятьдесят лет, итого в год это по сорок тысяч долларов. В месяц у меня будет получаться три тысячи триста тридцать три доллара. Нормально, что. Вполне можно более чем безбедно существовать и жить припеваючи. Куда ж ты лезешь под колеса, бабка? Переход – вот же он, рядом, метров пятьдесят всего! Кто же их на улицу выпускает в такую погоду! Хотя, может, одинокая, и в магазин сходить некому…

Квартиру купим Лёньке, отселим его. Скромную однушку, где-нибудь на окраине, без лишнего шика.  На что-то большее и лучшее пусть сам зарабатывает, должна быть у парня мотивация к чему-то стремиться. И курсы автовождения ему. Ну, и машину, конечно. Не ах, разумеется, что-то скромное, но надежное. А то деньги растренькаем – оглянуться не успеем. А так – будет у парня самостоятельность.