Галина Гонкур – Бедные, бедные взрослые дети (страница 8)

Интересно, она и правда за меня переживает или тот факт, что Руслан ей так и не достался, Оле покою не дает? Мысли у Наташи шевелились медленно, под стать воздуху жаркой субботы.

– У нас свободные отношения. Я понимаю, не все это приемлют. Но вот у нас так, – Наташа говорила настолько резко, насколько это было возможно, чтобы одновременно достичь двух целей: прекратить неприятный разговор и не поссориться с Олей.

Я на самом деле хотела бы по-другому, уныло подумала Наташа. С обязательствами, планами и естественной для двух молодых людей динамикой развития отношений. Но Оле это знать необязательно. Она, Наташа, лидер, а у лидера всё под контролем. И никак иначе! А себе в этом можно признаться. И даже нужно: себя обманывать – это неправильно. Себя надо любить, беречь и дружить. С собой, в смысле. Но надо и уметь ждать, скоро только кошки родятся. Она, Наташа, ждать хорошо умеет. Она умеет высиживать свою мечту, ей не привыкать! Сидеть в засаде, как охотник, ждать удобного момента, чтобы потом выпрыгнуть, схватить и не упустить мечту.

– И вообще, а как ты себе видишь динамику, в данном случае? По-моему, у тебя профессиональная деформация: наслушалась на работе про динамику продаж, динамику роста и вообще – динамику, и везде в жизни ее ищешь. А жизнь, Оля, она разная. Кому, как говорится, арбуз, а кому вовсе свиной хрящик!

Выражение Олиного лица осталось прежним, но скулы как будто закаменели. Обиделась, так я и знала, досадливо подумала Наташа. Ну, а чего лезет, кто просил? Хотя зря, она, наверное, раздражается. Откровенные разговоры между ними вполне приняты, Оля к ней хорошо относится и желает добра. Злость в данном случае – плохой маркер, и неглупая Оля вряд ли его пропустит. Ибо если бы и правда высказанная Олей мысль была так себе, не более, чем глупость и вздор, то с чего бы Наташе заводиться? Так, пошутить если только в ответ. Ну, да ладно. Одни ноль в Олину пользу, уже пропустила удар. Дальше бы не сплоховать.

Оля молчала, явно обдумывала стоит ли продолжать. Перед ней на столе, помимо кофе, стояла открытая банка диетической колы, куда то дело падали жадные до сладкого пчелы: лето перевалило за зенит, состязание за пищевые ресурсы в большом городе особенно велико. Эх, осы, вы даже не представляете как вам повезло – мы, люди, за эти ресурсы боремся всю жизнь и без учета времен года! Оля покрутила банку в руках, примериваясь как бы так отпить оттуда колы и не быть укушенной.

Наташа не выдержала:

– Да выброси ты эту банку! Еще ужалит тебя недоутонувшая за губы или за язык.

Оля покачала головой:

– Не, почти целая банка. Я лучше у официанта трубочку попрошу.

И взмахнула рукой, привлекая к себе внимание персонала.

Блин, ну что за жлобство! Она зарабатывает ежемесячно на тысячи таких баночек. Неужели приятно пить колу, когда там, в банке, куча трупов плавает? Вот, наверное, поэтому Оля уже почти выплатила ипотеку, а мне еще с ней возиться и возиться – мысли Наташи неожиданно перескочили на другое. Как бабушка Тоня говорила? «Копеечка рубль бережет». Не получается у Наташи так, хотя 2 семинара по управлению личными финансами у нее за плечами. Вот ведь, у бабушки получалось и без тренингов с семинарами, и у Оли получается, а у нее, со всеми ее МВА и тренингами, ни фига. Интересно, бабушка бы тоже стала того, пить колу вместе с трупиками? Наташа не мот и не транжира, чего нет, того нет. Но пределы прижимистости у нее, видать, куда дальше от тела отстоят, чем у Оли.

– Ну, вот смотри, – снова заговорила Оля: было заметно, что тему «неправильного романа» своей старшей коллеги она оседлала крепко. – Помнишь, у тебя весной проблемы с давлением были?

О, да, этот период Наташа помнила хорошо. Откуда взялась гипертония у молодой и здоровой женщины, регулярно посещающей фитнесс-зал и бассейн, понять никто не мог, в том числе и врачи. Благодаря полису ДМС от компании, положили ее в стационар отличного Русско-Американского медцентра, с новейшим оборудованием и суперскими врачами. Две недели ее крутили туда-сюда, обследуя и изучая все, что только можно. Результат – ноль, Наташу вполне можно было с такими результатами анализов в космос отправлять. А вот давление, чуть что, шарашит и снимается только адреноблокаторами.

В конце концов, уже перед выпиской, к Наташе пришел лечащий врач:

– Наталья Петровна, хотел бы поговорить с вами. В принципе, вы – здоровый человек, что ни возьми из вашего обследования – физиологическая норма для женщины вашего возраста. Так что могу сделать вывод, что ваши проблемы с давлением – сугубая соматика. Иначе говоря, подоплека их кроется в вашем психологическом состоянии. Мы, разумеется, назначим вам успокаивающие, седативные средства. Но в целом, вам необходимо поработать над собой. Прямо, знаете, вот так сесть и поговорить со своим организмом.

Наташа улыбнулась:

– Что, прямо так и спросить его: «Доколе ты, подлец, будешь мне нервы мотать?»?

Доктор шутку поддержал:

– Ну, примерно. Но лучше так: «Чем ты, мой организм, так недоволен? Что я делаю не так? Против чего ты так сильно протестуешь?».

Улыбка у Наташи пропала.

– То есть, вы хотите сказать, что мои периодические проблемы с давлением – это такая форма протеста моего организма против меня же?

Доктор согласно кивнул:

– Ну, он же не может с вами сесть и поговорить. И он вам подает сигналы SOS. Дескать, хозяйка, не могу больше. Давай что-то менять в жизни.

– Менять? А что именно?

– Вот это вам и предстоит понять, что именно нужно менять. И против чего он у вас протестует.

Наташа почему-то почувствовала ужасную неловкость перед молодым мужчиной в белом халате. Будто обнаружив у нее эту «психосоматику», он узнал про нее что-то интимное. Хотя, наверное, то, что она недовольна своей жизнью и ее уверенный вид и поведение, победная улыбка – мягко говоря, немножко маска. Но кому, как говорится, сейчас легко? Можно подумать, есть люди, которые всем и всегда в жизни довольны. Нет, ну может и есть такие идиоты – вечная улыбка и слюна из уголка рта. А люди работающие, думающие – да, бывают и недовольны иногда. Черт те что, за что им тут деньги платят? Но скандалить, наверное, бесполезно: что он может, докторишка? Обследовать ее обследовали, претензий нет. Заодно она и отдохнула тут, отоспалась. Хватит дурака валять, пора возвращаться на линию фронта. На работу, в смысле. В реальную жизнь.

– Хорошо, доктор, спасибо. Я обязательно поговорю со своим организмом по душам, – закрыла тему не очень смешной шуткой Наташа.

Доктор удовлетворенно кивнул, пообещал отразить все свои рекомендации в эпикризе и покинул палату. Наверное, сюда только тактичных набирают, прямо отдельно тестируют их на это дело, подумала Наташа, глядя на закрывающуюся за доктором дверь палаты. Он совершенно четко почувствовал ее смущение и не стал лезть в душу глубже, чем счел это необходимым.

Вернувшись мыслями в день сегодняшний, Наташа отпила еще немного кофе и откликнулась на Олин вопрос:

– Ну, помню. И что?

– Сколько раз тебя в больнице Руслан навестил?

– Три.

Ни одного, на самом деле. Но фиг я тебе про это скажу!

– Наташ, ты пролежала в больнице 2 недели. В одной станции метро от его квартиры. Тебе не кажется, что он мог бы уделить тебе больше внимания?

Это она еще не знает, что дня через три после госпитализации, когда сбить ее 220х150 врачи не могли даже капельницами, Наташа получила от него смс: «Малыш, улетаю на фестиваль в Турцию. Море, солнце, фрукты. Обещаю пару раз нырнуть за тебя)) Целую, с надеждой на твое скорейшее выздоровление, твой Русик». Она, кстати, хранит эту смс-ку в архиве до сих пор. Непонятно зачем, но хранит.

– Оль, ну ладно тебе!

Надо постараться улыбнуться, но зло на подругу берет – аж скулы сводит.

– Я что, глубоко больная там была? Просто легла чуть подлатать себя, ничего такого!

– Ничего такого? – и брови Оли взлетели вверх двумя крыльями. – Для тебя это «ничего такого»?

Красивая она все-таки, даже без косметики. Мужики головы сворачивают. Такое или при рождении выдается, или достигается большими деньгами и большими усилиями пластических хирургов. Но у Оли – первый вариант. И умная она, и работник хороший – ничем бог не обидел. Совсем близкой подругой ее, пожалуй, назвать трудно. Но у Наташи таких уж прямо совсем близких и нет. Как, впрочем, и вообще подруг – ей всегда было некомфортно подпускать людей слишком близко к себе. Оля – исключение. Ей она доверяет, знает, что не подведет. Ибо имеет в этом «не подведет» свою личную заинтересованность. Оля – она из таких трезвых и расчетливых девочек, которые понимают, что они не ледоколы, а врожденный второй номер. Находят себе правильный ледокол, встают в проложенный фарватер и по чистой воде – к победе, укрываясь за лидером от лишних бурь. Уж в чем-в чем, а в людях она, Наташа, разбирается отлично!

Но почему же так хочется завыть? Как волку полярному: сесть в лунную ночь на заснеженный пригорок, задрать морду к чернющему небу, обсыпанному звездами, вдохнуть поглубже и голосить, пока не охрипнешь.

** *

Испуганный подросток Наташа, пока ехала в поезде «Кишинев-Москва», очень волновалась как она до тетки доберется. Адрес-то есть, но туда от московского Киевского вокзала еще надо как-то добраться. Но неловко как-то подходить ко всем подряд москвичам с вопросом «как добраться до Бабаевска?». Мама перед отъездом сказала зайти в здание вокзала и найти окно, на котором написано «Справочная». И там у сотрудника все подробно расспросить, они обязаны на такие вопросы пассажиров отвечать. Наташа сделала всё, как мама говорила, но окно справочной было закрыто. Безо всяких объяснений, закрыто и все. Наташа простояла в уголке рядом с ним полтора часа, и все безрезультатно, окошко так и не открылось. Ну, она хоть передохнула там: во-первых, почему-то в поезде она очень нервничала, не спала почти. Во-вторых, по вокзалу находилась, пока окошко это нашла. А тут «Справочная» так удобно расположена, в тихом закутке. Наташа облегченно сумки свои рядом поставила, села на них, к стене мраморной привалилась и даже вздремнула чуть-чуть.