Галина Гонкур – Бедные, бедные взрослые дети (страница 10)

– Говорю? А что?

Руслан подержал паузу, посмотрел на нее веселыми глазами и расхохотался в ответ.

– Что ты говоришь? Ну, примерно, как гаишник из анекдота. Сейчас расскажу.

Легким движением он взметнул тело из положения лежа в положение сидя, скрестил ноги по-турецки, прикрыл голый пах махровой простыней:

– Ну, слушай. Ночь, гаишник спит и вдруг начинает встревоженно метаться по кровати, кричать «Фура! Фура!». Жена проснулась, гладит его по руке: «Пустая, пустая!».

Наташа с готовностью рассмеялась в ответ, освобождаясь от смущения. Особенно почему-то приятно было, что в голову ему пришел анекдот про жену и мужа. Хотя не хочет она замуж, что за глупости, главная цель – карьера. Она вовсе не феминистка, не синий чулок, просто надо уметь выстраивать приоритеты, как говорил ее бизнес-тренер. Но какой же он красивый, умелый – она таких только издалека обычно рассматривала. Они таких, как она, Наташа, не замечают,их стандарт – это модели, а не офисные бульдозеры.

– Малыш, Татоша, – он гладил ее по голове и она таяла, как пломбир под его огромной ладонью. – У тебя какие на сегодня планы?

– У меня?

Отупела она, что ли, от бурного секса? Они в спальне вдвоем, чего переспрашивать.

– У меня – никаких. Ну, в смысле, ничего серьезного. А что?

– Тогда я приглашаю тебя провести со мной субботу. Что скажешь?

Можно подумать, она могла сказать что-то другое.

Смешно, но особенное удовольствие тогда Наташа получила от того, что не командовала, ничего не решала и не придумывала – будто превратилась в маленькую девочку, за которую все давно уже обдумали и решили, ей остается только подчиняться и получать удовольствие. Этого чувства так давно не было в ее жизни! Как давно? Да, пожалуй, с детства, с ее переезда в Москву, вся жизнь управлялась и планировалась только ее головой и воплощалась в реальность ее пробивной энергией. А тут – взяли за руку и потащили: Сокольники и прогулка на роликах, потом – обед на одной из веранд, которыми так богата летняя Москва. Он кормит ее с ложки фруктовым салатом под взбитыми сливками. Это такой холестериновый удар, что раньше бы Наташа и в рот такое не взяла. А тут, поди ж ты, ест, облизывает сливочные усы и смеется. Потом они идут по улице, громко хохоча над какими-то глупостями, мелочами, теперь уже их и не вспомнить. Из-за угла выворачивает поливальная машина, в ее водяном фонтане – радуга, хоть и маленькая, но самая настоящая. С криком «пробежать под радугой – исполнится желание!» он тащит ее под этот фонтан. Водитель поливалки, молодой парень азиатской наружности сначала пугается их броска навстречу, но, когда Руслан поднимает большой палец международно понятным жестом одобрения, наддает и вода хлещет еще сильнее, грохоча напором по припаркованным автомобилям. Они проскакивают под водяной аркой, «желание, желание, какое у меня желание? надо быстрее придумать, иначе опоздаю и не сбудется», «любовь? выплатить побыстрее ипотеку? стать-таки бренд-директором? фу, дура, даже с такой мелочью справиться не можешь!», «а, знаю, вот, вот, успела: пусть я буду счастлива! и пусть там наверху кто-нибудь умный сам разберется что мне для счастья надо!».

Потом они вернулись домой, ну, то есть, в постель, и время незаметно подошло к вечеру. Вечером он потащил ее в какой-то клуб – она не сводила с него глаз, боясь пропустить хоть слово, им сказанное, так, что название клуба осталось для нее загадкой: они столько целовались тогда, что название застряло где-то в районе распухших губ и не задержалось в памяти. Еще они танцевали до упаду, то и дело убегали с танцпола, чтобы потискаться в темном углу зала, как подростки, и снова возвращались. А потом он отвез ее домой и они снова долго и мучительно целовались в машине. А потом… А потом она долго сидела на полу у себя в коридоре и пыталась понять – что это было? Это точно была она? Это точно было с ней? Или это просто затяжной эротический сон и скоро она проснется?

Не может быть, чтобы всё это было с ней и с участием, может, и хорошего, но все-таки первого попавшегося мужчины. Анна-Лиза, ее коллега из венского офиса, с которой они несколько дней делили гостиничный сьют на двоих, на той давней венской стажировке, как-то сказала Наташе, смеясь, что если бы она не видела Наташиного паспорта, то дала бы ей как минимум вдвое больше. Неужели она старо выглядит, огорченно изумилась Наташа? Да нет, Натти, это потому, что молодые женщины так не живут – так скучно, рассудительно и продуманно, пояснила, смеясь, Анна-Лиза. И вот, оказывается, она тоже умеет так – безрассудно и необдуманно. И это доставляет ей огромное удовольствие!

Но это очень страшное удовольствие. Потому что теперь она чувствовала себя рыцарем, напившимся в кабаке и забывшим там свой меч и доспехи. Стоит она, раздетая и беззащитная, посреди голого поля, открытая для любых напастей и злодеев. Приходи и бери, забарывай ее кто хочет, бери в плен.

И тут она почему-то сразу вспомнила про Роджера Найджта. И сразу успокоилась. И даже немножечко развеселилась.

Она познакомилась с Роджером в Нью-Йорке: праздновался тридцатилетний юбилей компании, и она получила именное приглашение на эту вечеринку как награду за отличные результаты региона, к которым и она приложила свои усилия. У них в компании старались делать вот такие мотивационные подарки, со смыслом и с увеличением внутрикорпоративной привязанности.

Все было, как и полагается, продуманно и роскошно: удобный рейс, встреча в аэропорту и доставка сначала в забронированный Hotel 50 Inn, а потом, в удобстве и беззвучии кожаного салона с кондиционером, под вежливый полупоклон швейцара, смахивающего на какого-то сказочного вельможу, в огромный конференц-зал офисной башни, где располагался американский офис компании. Огромное количество живых цветов, сортов и оттенков, Наташей раньше никогда не виденных. Запах перемешавшихся между собой женских духов, мужских одеколонов, умирающих в духоте помещения цветов и пота, постепенно подминающего под себя модные дезодоранты, – запах высокого корпоративного стиля и больших денег.

Сначала Наташе было трудно поверить, что вот этот маленький и сухонький дедок, похожий на слегка усохшего Санта-Клауса – тот самый всесильный Роджер Найджт, один из трех отцов-основателей компании. Улыбчивый, с розовым, будто подрисованным на щечках-яблочках, румянцем и выцветшими голубыми глазками, он перепархивал от компании к компании, быстро что-то говорил на своем очень витиеватом английском с легким дефектом речи, улыбался, пожимал руки, хлопал по плечам, целовал женские запястья, чисто гномик или эльф из сказки. Под мышкой у него был зажат довольно большой розовый плюшевый кролик. Наташа не верила своим глазам: неужели это правду тот самый мистер Найджт, та самая легенда, тот, кто продавал травку молодому Клинтону в кампусе Йеля, по его собственным воспоминаниям, потом принимал у себя в доме на побережье гастролирующих Doors, по приезду в Москву купивший ушанку и заставивший московское руководство компании найти возможность потаскать его по московским квартирникам и полуподпольным выставкам молодых художников? А-фи-геть. Наташа его представляла себе совершенно иначе.

С кроликом была связана отдельная история. Она стала хитом обсуждений в офисе примерно на месяц после отъезда Роджера из Москвы, помнится. А их офисный народ много чего повидал, их так легко чудачествами не проймешь.

У мистера Найджта не так давно умер племянник, мальчишка 6 лет. Что-то там такое неизлечимое и быстро протекающее, онкология какая-то. И, прощаясь с Роджером, и не по-детски понимая, что именно с ним происходит, мальчик отдал ему эту игрушку, которую тоже звали Роджером, и попросил его присмотреть за ним.

– Роджер, я обещал кролику, что покажу ему мир и буду брать его с собой во всюду, куда только не соберусь с родителями. А теперь я умираю и не смогу выполнить обещание. Это нехорошо, папа всегда мне говорил, что слово нужно держать. Ты сможешь присмотреть за кроликом Роджером? Папа сказал, что я могу завещать его тебе.

– Да, малыш. Я тебе обещаю. Я покажу ему мир, мы будем друзьями. Не волнуйся. Твой кролик будет в хороших руках!

Мальчик умер. А Роджер сдержал свое обещание. Он назвал кролика Роджером Младшим (Rodger Junior), сделал для него самый настоящий паспорт, с фото и другими положенными официальными атрибутами (деньги могут почти все, а большие деньги и связи – вообще всё!), и, много мотаясь по миру, везде брал игрушку с собой. Пересекая границу, он просил пограничников ставить в паспорт кролика въездную и выездную визы, и они почему-то соглашались. Это была правда, Наташа это точно знала: она совершенно случайно увидела на столе у Киры, офис-менеджера, кроличий паспорт и попросила посмотреть – всё так, российская въездная виза у кролика присутствовала. Это ж с ума было сойти! Кролик на переговорах с представителями ЦК Китая, кролик в гостях у султана Брунея, кролик осматривает Лувр вместе с Роджером-старшим. Божчечки, можно я буду вашим кроликом, мистер Найджт?

И еще она вспомнила, как они обсуждали эту историю с ее любимым герром Шлегелем, который пришелся ей по нраву сразу, с первого взгляда – хотя бы уж потому только, что был чем-то неуловимо похож на Николая Михайловича, хотя и был гораздо лощенее, да и вообще, за километр видно, что пришелец с планеты Топ-Менеджмент, а не учитель, пусть и очень знаменитой, подмосковной школы.