реклама
Бургер менюБургер меню

Галина Гончарова – Зима гнева (страница 78)

18

А вот деревенская потаскуха семью не подставит – куда ж еще? И так ясно, что мать от нее горючими слезами плачет…

– Куда поедут – не сказали?

– Не знаю я. Савва говорил, Синедольск. А там уж…

– Адрес не называл?

– Нет. Может, и жена его не знает, не стал бы он такое говорить…

– А кому мог бы сказать?

– Не знаю я… Творец ведает, не знаю!

– Внук при нем был?

– Да…

– Видела ты его?

– Да.

– Опиши?

– Мальчишка, лет пять, может, шесть, некрупный такой, Гошкой Савватей его звал.

Оружие убралось от виска. У Яны едва рука не дрогнула… Гошка! Ее сынок! Живой!

Да она весь Синедольск по щепочке переворочает, но мальчика найдет!

– Уж не обессудь – оглушить тебя придется. Связывать – неохота, а тревогу ты поднимешь, – вздохнула Яна, метким ударом посылая тетку в нокаут.

Убивать?

Незачем.

А и связывать тоже, возиться еще… это в романах быстро. А на самом деле – наручники всяко и быстрее и лучше. На веревке пока узлы навяжешь, да еще так, чтобы клиент освободился после твоего ухода…

Нет, ни к чему.

Яна вышла из небольшого домика на снег. Посмотрела на луну, потянулась…

– Тора?

Потап ждал решения, и Яна его не разочаровала.

– Что ж, дружище, придется нам с тобой расставаться. Тебе в Матвееевку, мне в Синедольск.

– В город? Тора, возьмите меня с собой!

Яна аж рот открыла.

Здрасте-нате, рояль из-под кровати!

– Куда взять?

– В Синедольск! Тора, не бросайте?

Яна покачала головой, направляясь к околице деревни через огороды.

– А на кой ты мне там сдался?

– Тора, так сейчас ведь пригодился? И там пригожусь…

В словах мальчишки была определенная правда. Но…

– Родные что скажут?

– Нет у меня родных, тора.

– Чего?

– Батька два года тому как помер, мамка той зимой. А это дядька мой, Петр. Сами видите, родного сына он с вами не послал…

Яна видела.

И не послал, и одежда на мальчишке – она обратила на это внимание, вроде бы и добротная, но где дырка, где штопка, где еще чего… явно не так уж о парне заботятся. И отправлять его назад… что-то он и сам не рвется.

С другой стороны – тащить за собой, в неизвестность, пацана?

Мало ей родного сына, мало ей Нини… мало!? Да!?

Судя по всему – мало.

Яна рассуждала достаточно цинично. Мало ли что, мало ли кто… два человека надежнее, чем один.

Случись с ней что – парень Гошку дотащит до Нини… наверное.

Наверняка дотащит.

Сам сирота, должен понимать… ладно, поговорим с ним откровенно, посмотрим, что он скажет.

Спустя три часа в уютной постели из лапника дремали двое.

Для Яны, обладая топориком, нарубить такую "кроватку" было делом получаса. Устроить костерок, привал… а что спали вместе – так одеял у Яны не так много было. Вдвоем всяко теплее…

Яна быстро пригрелась и отключилась.

Потап, перехваченный поперек груди, на манер мягкой игрушки, лежал тихо-тихо. Он уже знал, что сон у торы очень чуткий, мигом на любой шум вскинется.

И револьвер под рукой.

Может, так оно и лучше.

Тора Яна рассказала ему все честно. И что она была далеко. И что приехала к сыну, а сына, вот, увезли. И что будет его искать… опасно это?

А то ж! Очень опасно!

Но мальчишка твердо решил пойти с торой. Ежели она родного сына не бросает… его она тоже не бросит. Тора Яна говорила все честно и прямо в глаза. Хочешь пойти вместе?

Считай, поступаешь ко мне на службу. Буду платить, справлю обнову, но буду и спрашивать.

Первое и самое главное качество – преданность. Верность и доверие. Скажу прыгать – прыгаешь. Скажу квакать – квакаешь. Не устраивает – пошел вон.

Потапа это как раз устраивало. Покамест он за торой не видел ничего дурного. Если она что и делала, так по трезвому расчету. Не с дурна ума.

Придется учиться – это для начала. Придется много чего осваивать, узнавать, и стрельбу, в том числе, и языки, и… это Потапа тоже не пугало.

Переживем…

Придется, возможно, уехать из Русины. Но Потапа не пугало и это. От руки Яны шло тепло. И… впервые за год у него появилась надежда.

Дом… Свой дом.

И люди, которым он небезразличен. Не дядька с теткой, которым нужно его имущество. А кто-то, кому нужен он сам. Пусть, как слуга. Как товарищ, компаньон… это не страшно.

Страшно – одиночество.

Сначала Яна хотела сразу отправиться в Синедольск.