Галина Гончарова – Зеркало войны (страница 74)

– Соревнование?

– Социалистическое.

– Скорее, капиталистическое.

– И скажу сразу, даже если ты дашь одному, тут ничего не изменится.

– В смысле?

– Соревнование – дело тонкое. В первый раз приз взять не получилось, надо второй раз попробовать.

– И так каждый раз?

– Обычно все раньше заканчивалось. В этот раз ребята увлеклись.

– Обычно все раньше сдавались?

– Ну да. Ты вот держишься.

– И буду продолжать держаться, – одними губами улыбнулась герцогесса. – Ладно, извини. Пять минут уже прошли, пошла я…

Малена развернулась, уходя в здание, и не видела, как за ее спиной из окна выглянула Валерия, а Нина подмигнула коллеге.

Лера в ответ показала ей большой палец.

– Козлы!

– Ничего удивительного. Это бывает.

– В вашем мире такое бывает? – герцогесса даже чуть успокоилась. Обидно же.

– Конечно, – Матильда поспешила добавить эффект. – Аукцион называется.

– А, это и у нас есть.

– Тогда принципы ты понимаешь. Сейчас просто примутся набавлять цену.

– А товар? Мое… то есть твое девичество?

– Да мне не жалко, – язвительно фыркнула Матильда. – За хорошую цену, для хорошего человека и гименопластику сделать можно.

– Че-го?

– А, у вас такого нет?

Малена, уже успокаиваясь, выслушала рассказ о процедуре, которая позволяет превратить девушек – в однозначно честных девушек, и покачала головой.

– Слов нет.

– Ничего, эмоций хватит.

Герцогесса посмотрела на герберы. На дверь кабинета. На герберы…

– Это – не розы. Результата не будет, – предупредила Матильда.

И девушки вдруг принялись хохотать.

Вот уж и правда – предусмотрительность.

Все-то девушки понимали.

Но песни в этот раз получились грустные. И почему-то из кинофильмов о войне.

– … погибшие в небе за Родину, становятся небом над ней…[18]

Таких песен Матильда знала много. Бабушка их любила.

И настроение было подходящее… неужели они гибли за то, чтобы потом – вот так?

Яснее выразить свои мысли Матильда не могла, но было обидно. За себя, за подругу, за саму ситуацию…

Сергей кое-как подбирал аккорды, но здесь и сейчас людям важнее был чистый девичий голос, взлетающий к вечернему небу, а не его музыкальное сопровождение.

И когда Малена наконец устала петь…

В этот раз ей не бросили деньги. Но когда девушка устало опустилась на скамеечку, через пять минут к ней подсели.

– Здравствуйте, девушка? – вежливый, чуть вопросительный тон. Поговорим?

– Здравствуйте, – не то, чтобы Матильда или Малена жаждали продолжать общение, но не ругаться же? Некрасиво…

Подсевшая к ней дама лет шестидесяти – нет, другое слово к ней не цеплялось категорически. Это была именно дама.

Сухощавая, ухоженная, с белоснежной улыбкой, которая навевала мысль о вставной челюсти. И очень дорого одетая.

– Я смотрю, вы иногда здесь поете?

– Да.

– Ольга Викторовна.

– Малена.

– Приятно познакомиться, Малена. – К чести Ольги Викторовны, она даже не подумала сострить насчет навязшего в зубах фильма. – У вас хороший голос и репертуар. Вы музыкант? В перспективе?

– Нет, что вы. В перспективе я канцелярская крыса, – улыбнулась Малена.

– Музыкант – это я. К вашим услугам и услугам ваших родственников, – Сергей изобразил куртуазно-мушкетерский поклон.

Ольга Викторовна задумчиво оглядела парня.

– Я подумаю. А пока, юноша, принесите нам с девушкой горячий чай? Только не пакетики? Пожалуйста…

Тысячная купюра довершила просьбу. Сергей раскланялся еще раз – и умчался.

– Ваш молодой человек?

– Н-нет.

Ольга Викторовна прищурилась.

– Судьба свела?

Малена искренне рассмеялась.

– Вы знаете – да. Я шла, он играл, и я предложила попробовать это делать в тандеме. Петь хотелось.

Женщина улыбнулась.

– Вы хорошо поете. Жаль, что непрофессионально.

– У меня склад характера не тот, – честно созналась девушка. – Я не публичный человек.

– Часто вы здесь поете?

– Раз или два в неделю…

– Ваш чай, миледи, – Сергей склонился до земли. А потом выставил на скамейку две белые фарфоровые чашечки.