Галина Гончарова – Зеркало войны (страница 109)

– Так интересно же. Вы не думайте, мне ничего не надо, просто вы не выглядите как бизнес-леди – в  моем представлении.

– Я жена удачливого мужа. А так – скромный историк.

Малена неопределенно хмыкнула.

Удачливый муж… это, конечно – да. Это важно. Но в наше время лучше рассчитывать на себя, а не на чужого дядю. Навидалась она таких. И историй наслушалась.

– Вы где-нибудь в институте работаете?

– Нет. В архиве, – безмятежно отозвалась Ольга Викторовна, заводя мотор.

– Наверное, это интересно, – Малена пристегнула ремень безопасности. – А чем занимаются историки в архивах?

Дай человеку поговорить о себе, любимом, он до завтра не остановится.

Малена выслушала прорву жалоб на работу в архиве. И в чем-то прекрасно она понимала собеседницу. Есть вещи, которые безжалостно выбрасывают во имя выживания. В горы, к примеру, не тащат книг, на себе тащить придется.

А в наше время,  когда человек человеку волк, товарищ и обед – действительно, ну кому нужна та история? Денег на ней не сделаешь, заработать – не заработаешь, ну и пусть горит.

Соответственно,  финансирование никакое. Чего деньги тратить?

Знать что-то?

А мы уже знаем. Если чего нового в истории откроется, нам все расскажут по телевизору. Мало ли передач обо всем на свете?

А архивы…

Склад мышеяди.

Кое-какие возможности заработать остаются и там, но именно, что кое-какие. Легонькие.

Родословную нарисовать, к примеру.

Был ты холоп Свинюшкин, а станешь граф де Свиньи. Или князь Свинейский. Документы – штука такая, интересная.

Ольга Викторовна этим не занималась, а на работу ходила по принципу: «Почему бы – нет?». Где-то надо прогулять наряды, провести время, и вообще – не по салонам же красоты постоянно раскатывать? Озвереешь на третьем салоне.

Матильда подумала, а потом решила все же спросить.

– Ольга Викторовна, а антикваров знакомых у вас нет?

– Есть парочка. А зачем? Малена, по нашим временам продать-то несложно, но как потом доказать, что ты всё продал? Люди стараются соблюсти свои интересы,  не чужие.

И настолько эти слова совпали с мыслями Матильды…

– Да не в этом дело, – честно призналась девушка. – Ничего я продавать не хочу, а вот посоветоваться хотела бы.

– По поводу чего?

Матильда вздохнула, и потянула медальон из-за шиворота.

– Эта игрушка в нашей семье уже давно. Я хотела что-то узнать о владельце, может, мы как-то связаны с ним…

Машина как раз остановилась, и Ольга Викторовна окинула взглядом подвеску. Сдвинула тонкие брови, явно заинтересовавшись. Видно же,   что не современный ширпотреб.

– Та-ак… можно?

Малена не без внутреннего отторжения сняла теплый золотой кругляш и протянула женщине. Та взвесила его в руке.

– Мне кажется, что это золото. Проба есть?

– Да. Вот.

Несколько символов на ушке, которые Матильда пыталась разобрать, но так и не сообразила.

– Интересно…

– Что именно?

– Я разбираюсь плоховато. Но такие пробы ставили до 1896 года.

– Да? – для Матильды все это было китайской грамотой.

– Да. С 1896 года Россию поделили на 11 округов, и в каждом было принято свое клеймо. Ставили букву, соответствующую региону, женский профиль и пробу. А у вас не так. У вас три пробы.

– Они что-то значат?

– Личное клеймо мастера, проба, город, иногда ставили год… и мне кажется, что это восьмерка?

Матильда вгляделась в крохотную цифру.

– Д-да, похоже.

– Тогда у вас золото весьма высокой пробы. Пробирным уставом 1847 года утверждены были три пробы золота – 56, 72, 82. Похоже, у вас третья.

– То есть восемьдесят процентов золота?

– Может, и больше. Смысл был в том, что проба ставится на изделия, в которых золота – до ста процентов. Здесь может быть более высокое его содержание, но это – официальное клеймо.

Матильда медленно кивнула.

– Спасибо, Ольга Викторовна. Вот что значит – специалист. Значит – девятнадцатый век. Тогда точно концов не найти.

Ольга  Викторовна  явно так не думала.

– Малена, а откуда у вас это украшение?

– Он достался бабушке от ее отца, а тому от матери – длинная история.

– Хм-м… а когда родилась ваша бабушка?

– В день Победы.

Ольга Викторовна сообразила и улыбнулась.

– Девятое мая сорок пятого года?

– Да.

– А больше родители ничего не рассказывали девочке?

Матильда покачала головой.

– Время было не то. Отец умер до того, как бабушка стала взрослой, осколок засел неудачно, потом двинулся, ну и… не спасли. Мать, моя прабабушка, ничего толком не знала. Упомянула, что у отца была только мать, свекра она не знала, а что там, как там – неясно.

– Давайте попробуем зайти с другого конца. Ваша бабушка – местная?

– Да. Стопроцентно. Она на пару лет уезжала по распределению, а потом вернулась к матери. Прабабушка болела, ей требовалась помощь.

– Прабабушку звали?

– Мария Сергеевна. Домашкина.

– А прадеда?

– Илья Иванович. Домашкин.

– Если хотите, я попробую проследить вашу родню по архивам.