Галина Гончарова – Зеркало отчаяния (страница 67)
Лоран еще раз оглядел пальцы.
Если не поторопиться и не приложить лед – кроме постели, ему точно ничего не светит. Просто на ногу не наступит. М-да…
– Как ты его!
– Маловато будет! Я ему еще при встрече добавлю…
Малена поежилась.
– Я бы так никогда не смогла!
– Ничего, я за двоих поработаю. Ты меня отстояла, я тебя, на том и мир держится.
Матильда почувствовала волну благодарности от подруги.
Последний час они рассекали по замку. Заходили на кухню, на конюшню, даже на скотный двор… и везде кипела работа. Кажется, уже прошел слух, что госпожа с утра на ногах и раздает справедливость.
Матильда не смогла бы судить о происходящем, а вот Мария-Элена…
Монастырское воспитание?
Ох, не одним молитвам там учили!
Мария-Элена знала кучу рецептов, видела недочеты в работе слуг, отчитывала прачек, ругалась за перерасход специй, отмечала, что в замке далеко не везде убрано… Да, средневековый замок не отмоешь дочиста, но, к примеру, сальные наплывы стоило бы и счистить с бронзовых подсвечников, да и за собой слуги могли бы следить… хоть не таскаться по коридорам замка в навозных сапогах!
Досталось всем. Шадолю в особенности.
Мария-Элена приказала собрать слуг в большом зале и закатила пятиминутную речь о том, что хозяин болеет – слуги спят?
Баста, карапузики, кончилися танцы!
У вас теперь есть хозяйка, и лениться она никому не позволит! Да, отец болел, да, мачеха всех распустила, но Мария-Элена не собирается терпеть в своем замке лентяев. А потому…
Вот этому, тому, вон той и той на первый раз штраф. Половина недельного заработка. За то-то и то-то. В следующий раз наказаны будут не только поварята, но и старший повар. Не только прачка, которая испортила дорогую рубашку, но и старшая над ней. Проследи, укажи, покажи…
Нет?
Будет другой старший.
Да, Шадоль… То же самое! Сейчас – штраф, потом до плетей дойдем.
Это по кнутам. По пряникам…
Швеям премия. В размере половины недельного жалованья. Есть за что – молодцы, хорошо работают. Конюхам премия – в том же размере. Кони идеально содержатся, конюшня аж сверкает, придраться не к чему.
Этот метод уже подсказала Матильда.
Кнуты нужно чередовать с пряниками – это первое. Пряники лучше раздавать не за свой счет. Таким образом, по деньгам выйдет то же самое, но народ поймет, оценит и запомнит. А кто не…
Раз без денег останется, два… и сам предпочтет убраться из неуютного места.
Разгильдяйство – не наш метод. Точка.
Лорена, которая вышла к концу речи, бесилась, но сделать ничего не могла. Вчера…
Ох, подвела даму несдержанность…
Дорак вернулся! И на радостях Лорена решила немножко себя побаловать. Ночь прошла бурно и приятно, заснули любовники только под утро, а проснулась веселая вдова только к завтраку, даже чуть позднее. А Малена-то по замку бегала с рассвета! Как в монастыре приучили!
Встала с солнышком, помолилась – и вперед. Работать, дочь моя, работать! Ибо безделье – грех!
Силанта обиженно сопела за спиной матери. Она тоже проспала по уважительной причине. Злилась до поздней ночи и сидела перед зеркалом.
Злилась на Малену, прикидывала, что бы такое надеть, чтобы казаться лучше, чем эта… эта…
В итоге Силанта, в роскошном бархатном платье желтого цвета, проигрывала Марии-Элене по всем статьям. Сразу было видно где хозяйка, где гостья.
Аристократам у себя дома ведь нет нужды наряжаться. У них и так дел хватает, за них говорят не бриллианты, а манеры. А жемчужная нить, которую нацепила на себя Силанта, была такой длины, что кобеля хватило бы удержать.
Вот у Лорены вкус был идеален. Голубой шелк поверх белого нижнего платья. Скромно, со вкусом…
Лоран пока еще не прихромал… Матильда мстительно хмыкнула. Ничего, не поумнеет – костыли осваивать будет! Мы – добрые, сразу не убьем, дадим время раскаяться и все осознать…
Перебивать Матильду было делом гиблым. Лорена и не пыталась, понимая, что выставит себя дурой. Но когда девушка закончила речь и небрежным жестом распустила прислугу, мачеха не сдержалась:
– Наводишь свои порядки, доч-ченька?
И это почти в полный голос, слуги замерли, понимая, что это – СПЛЕТНЯ! Такой и поделиться можно… И ведь поделятся!
Увы…
Лорене решительно не повезло. Матильда хоть и не была еврейкой, но…
– Мамуся, вы бы шарфиком шейку замотали. А то следы горя и отчаяния виднеются… слева, на два пальца повыше ключицы…
На белой шее Лорены действительно был виден засос. Ну, увлеклись вчера. И прикрыт он был платьем.
И вообще…
Вы пробовали что-то увидеть в металлическом зеркале – детально? Вот и Лорене не удалось. Но чтобы так…
Женщина побагровела, схватилась за шею, поняла, о чем говорит Мария-Элена, и покраснела еще больше…
– Ах ты наглая дрянь!
– Мамуся, вы бы хоть месяц-то подождали для приличия. – Матильда и не подумала сдаваться. – Ладно еще – здесь. А в столице?
Упоминание о столице мигом охладило Лорену. Ехать-то туда надо! А как прикажете обрабатывать эту гадину, чтобы она влюбилась в Лорана? Если…
– Это, наверное, собака. Я вчера перед сном на псарню заходила…
– Да, я там тоже кобеля видела. Такого крупного, синеглазого. – Матильда издевалась уже в полный рост. Эка невидаль! Что Дорак спал с Лореной, они с Маленой еще по дороге поняли, а сейчас просто получили подтверждение.
Лорена зашипела, и Матильда подняла руку:
– Нет-нет, я все понимаю. Собака – так собака, тут их, кобелей, с избытком… надо бы пригласить кого.
– Зачем и кого собирается пригласить ваша светлость? – игриво поинтересовался Лоран, непринужденно входя в зал. Правда, прихрамывал он вполне заметно. Матильда прищурилась на него. Что, жизнь недоучила?
Еще добавим!
– Говорю, кобелей развелось. Надо бы живодера на них пригласить.
Лоран подавился воздухом.
Слуги рассасывались.
Уже к вечеру по Донэру пошел слух, что герцогесса предлагала отдать дядюшку на живодерню. И особенно старались несколько служанок. Две – из тех, кого Лоран предпочитал чаще остальных, и три – из тех, кого ни разу не предпочел.
Атмосфера за завтраком была далеко не идеальной.
Лорена злилась, Силанта пыталась подкалывать над Маленой, но куда там? Детский сад ваши провокации, штаны на лямках! Матильда такого в юридической конторе насмотрелась, что провокации сводной сестренки даже не воспринимала всерьез.
Смешно же!
То Силанта начинает рассуждать, как плохо в монастырях! То поет, какие у нее шикарные платья и как замечательно она одевается! То рассказывает, сколько юношей ухаживают за ней, и сочувствует Малене, у которой в монастыре никого не было…
Матильда смотрела на это чуть ли не с умилением. Тем более основную опасность представлял дядюшка, который опять устроился рядом. И смотрел с такой укоризной, что у другой бы кусок в горле застрял… Не у Матильды.