Галина Гончарова – Зеркало отчаяния (страница 62)
– Проверяют?
– Наверняка такое и раньше случалось.
– Дрянь!
– Антон? – провокационно спросила Матильда.
– Нет. Эта… эта девка!
– Да плюнь ты на нее… она того не стоит.
– Фш-ш-ш-ш-ш! – кошкой зашипела Мария-Элена, не находя нужных и правильных слов.
Юля выскользнула из кабинета.
– Тоша, так мы договорились?
– Да. Завтра в восемь.
– Отлично. Буду готова.
Прозвучало это так, словно девица была готова ко всему. И еще к чему-нибудь большему…
Дверь директорского кабинета закрылась. И Юля остановилась перед столом Матильды.
«Тильда?»
В этот раз девушка даже не колебалась, уступая место подруге.
Мария-Элена даже головы не подняла. Она была занята, она разглядывала лежащие перед ней бумаги. Минуту, две… и при этом вовсе не выглядела нарочито. Она на работе.
– И где это Тоша себе такое чучело откопал?
Мария-Элена медленно подняла голову. Так же медленно смерила взглядом брюнетку, уделив особое внимание платью из разряда «презерватив коротенький сильно в облипочку», и приподняла бровь.
Чуть-чуть.
Она могла бы сказать много всего. Мотя, к примеру, съязвила бы, что не в курсе, где такие страхозавры водятся, а там, слово за слово… наговорить можно всякое. И вылететь с работы – тоже.
Вместо этого Мария-Элена смотрела и молчала. И как смотрела…
Сейчас это искусство утрачено, но во взгляде девушки были и насмешка, и легкое презрение, и недоумение – надо ж, так себя вести, и…
Герцогесса Домбрийская молча созерцала обнаглевшую плебейку. И никто из них не заметил, что на селекторе загорелся огонек.
Антон понимал, что без скандала его подруга не уйдет, но не собирался отстаивать свою секретаршу. А вот подслушать, как она справится…
Интересно.
– Ты вообще откуда такая взялась?
Мария-Элена чуть снисходительно улыбнулась:
– Из школы хороших манер.
Юля покраснела. Но с ее цветом лица и волос это было не страшно.
– Ты на что намекаешь? Ты, подставка для кофемолки!
Мария-Элена оглядела ногти и вздохнула. Да, надо бы подновить лак, вот маленький кусочек собирается отколоться.
– Вам налить еще кофе?
Можно ругаться и скандалить. Но… не так. Не когда на тебя смотрят как на ничтожество и решительно отказываются снисходить. Никакого удовольствия.
Юля зашипела и вылетела вон из кабинета.
Мария-Элена расслабилась – и уступила место подруге.
И никто не заметил, как погас огонек селектора.
– Малечка, ты умничка! Я бы ее точно послала.
– Она бы помчалась жаловаться.
– И лишились бы мы работы…
– Я не хочу! Мне здесь нравится…
– И мне тоже…
Матильда привычно проверила почту. Ага. Вот и письмо, которого ждал шеф. Надо отнести.
Да, сейчас у нас электронка, факсы и ксероксы, но вульгарные договоры необходимо подписывать обоим участникам, а потом хранить оригиналы.
Антон смотрел как-то странно. Или это только показалось?
– Малечка, вот представь, на этом диване… заслуженная мебель.
Малена, видимо, представила.
– Мотя, это неправильно…
– И еще как.
– Может, это она его соблазнила?
Тьфу!
Первая любовь…
– Юля ушла?
– Да, Антон Владимирович.
– Она бывает… резковатой.
– Да, Антон Владимирович.
Антон понял, что ничего другого не добьется, и отвязался. А чего он хотел? Чтобы ему на любовницу пожаловались? Фу, какая пошлость!
Вечером Антон задержался на работе. Матильда заглянула к нему, узнать, нужна она – или можно уходить. Шеф только рукой махнул:
– Иди…
– Спасибо.
– Только скинь вот это письмо по электронке. Адрес я карандашом написал.
Пришлось задержаться на пару минут. Прогнать письмо через сканер, вывести на монитор – и спихнуть в почту. Недолго, но…
– Привет, клякса чернильная!
Юля вошла походкой победительницы.
Красное платье открывает больше, чем закрывает, собственно, закрыты там грудь и промежность, остальное – либо разрезы, либо сетка, в таком на сцене плясать надо, а не по улице ходить. Но ей к лицу, только очень вульгарно. Черные волосы залиты каким-то средством для укладки, потому что почти не движутся, лицо накрашено еще сильнее…
– Добрый вечер, сударыня, – спокойно ответила Мария-Элена.