Галина Гончарова – Зеркало отчаяния (страница 40)
Она не потеряла ребенка.
Она срочно выехала из снятого Бернардом дома, чтобы сэкономить остатки денег, переехала на постоялый двор и принялась подсчитывать активы и пассивы.
В активах было небольшое количество золота. И умения.
В пассивах – беременность. И ребенок, которого не потащишь за собой абы куда. И долго прожить на это золото тоже не получится. У них ведь ни дома своего, ничего… а скоро ей понадобится уход, помощь…
И как быть?
Что делать?
Об этом Ровена и думала, мрачно глядя на кувшин. И даже головы не повернула, когда хозяин присел за ее столик.
– Вы ничего не ели, госпожа…
– Чего надо?
– За счет заведения.
На стол перед ней опустилось странно пахнущее блюдо.
– Это еще что?
– Яйца… пар… пер… тье.
– Чего?
Но пахло вкусно, Ровена ковырнула странное блюдо ложкой, попробовала, а потом и не заметила, как уничтожила всю тарелку.
Трактирщик показался ей после этого гораздо более симпатичным. И вопрос она повторила уже с более благожелательной интонацией.
– Чего надо?
– Моя родственница хотела с вами поговорить, госпожа.
– О чем?
– О найме…
Ровена едва не фыркнула.
– Я в тягости.
– Но выслушать-то вы ее сможете, верно, госпожа?
Ровена подумала пару минут. Выслушать… какой найм с животом?
А что она теряет? Час времени? У нее этих часов сейчас навалом…
– Могу. Когда и где?
– А вы прогуляйтесь? Не хотите? Она у Берты Ливейс работает, так и называется домик «У матушки Берты». Не в тягость будет?
Ровена подумала еще немного, вздохнула и поднялась из-за стола.
– Как ее зовут и кем она служит?
– Диона Харт. Кухарка. Я ей сегодня скажу, а вы завтра и сходите? Глядишь, и найм получите?
Ровена подумала, что вряд ли, но…
– Завтра – так завтра.
– За что ты ее? – поинтересовалась Малена уже на улице.
– Понимаешь, Малечка, в нашем мире расценки не самые дешевые. На эти восемь тысяч я прожить не смогу, никак. А работать придется много, и удирать с работы не получится.
– М-да…
– Квартплата летом – две тысячи, зимой – четыре. А надо что-то кушать, одеваться, ездить на автобусе… сама понимаешь. И доучиться хочется.
– А там зачем деньги? Платить мастеру?
– Да, в каком-то смысле. Есть такие мастера, которым не заплатишь – не пройдешь. И хорошо, если только деньгами.
– А чем еще?
– Натурой…
– Фу…
– Вот и фу-то…
– Мы уже какой день обходим эти объявления?
– Третий. А что?
– И до сих пор ничего не подошло…
– Малена, у нас объем предлагаемой работы больше, соответственно, есть возможность выбора. Так что… Погуляем, поприцениваемся. Деньги пока есть, время есть.
– Хорошо, что ты у меня есть.
– Конечно. И ты у меня – тоже. И Беся. Кстати, рыбку будешь? Соленую?
– Давай…
Кошка росла, орала, рвала обои, точила когти об диван и таскала рыбу в любом виде. Под тот же диван.
Матильда не сердилась. Пусть. Все равно обои надо было переклеивать, диван – выбросить, ну а кошка… кошка пусть стимулирует на ремонт и покупку дивана.
Она себя будет так же вести и с новой мебелью?
Тогда купим мебель с чехлом. И когтеточку.
Вечером девушки душевно смотрели классику. «Шерлок Холмс», тот самый, неподражаемый, с Ливановым и Соломиным. Уж сколько его сняли, но лучше – нет.
Малена только рот открыла. А когда началась «Собака Баскервилей», писку было…
Матильда только посмеивалась.
А теперь представьте. Сидят две девушки, душевно общаются, грызут соленую рыбку из пакета, запивают сладким чаем, и тут – звонок в дверь.
Дверь Матильда распахнула не глядя и тут же об этом пожалела. На пороге воздвигся Петюня.
– Мотя, привет!
– Привет. Чего надо?
– Погулять пойдешь?
– Извини, Петь. Неохота. Кино смотрю.
– Так, может, я с тобой посмотрю?