— Антон мне по этой градации подходит. Он старше меня лет на десять, это хорошо.
— А ты потом не пожалеешь? — Матильда не могла не спросить. — В вашем мире нет разводов.
— Да. Очень редко, если нет другого выхода. У вас в этом отношении просто.
— Это… не самая лучшая простота. И многие браки заканчиваются разводом, особенно те, в которых муж старше жены лет на десять-пятнадцать.
— Почему?
— Потому что тебе восемнадцать, а мужу, к примеру, тридцать, тебе тридцать — ему сорок два, тебе сорок — ему за пятьдесят. И не факт, что у вас совпадут жизненные ритмы. Тебе, например, погулять хочется, а ему поспать.
— Я видела такое.
— И как это решалось?
— По-разному. В Ромее разводов нет… и Антон не настолько старше меня. Но если бы меня выдали замуж за человека в два раза старше…
— Такое могло быть?
— Лорана вспомни.
Матильда поежилась.
Вспомни!
Забыть бы дали! Тема браков была забыта влет. Как соберемся, так и разберемся, вот!
— Рисойские, твари.
— Думаю, их уже нет в Винеле. Они должны на всех парах мчаться в Аланею.
— Мы тоже туда едем.
— Надеюсь, разрыв не окажется слишком сильным, и подготовиться они как следует не успеют.
— Успеют. Хуже всего, если они кинутся сразу к королю, — мрачно спрогнозировала Матильда. — Известно ведь, кто первый крикнул, тот и прав…
Малена подумала пару минут.
— Ко двору попасть не так просто.
— Лорена ведь Домбрийская? А это по вашим меркам круто.
— Да. Только она в трауре.
— И что с того? — не поняла Матильда.
Малена хитро улыбнулась.
— Тут есть оговорка. Я могу попасть ко двору, чтобы принять наследство, более того, если я сразу не дам о себе знать, это будет очень плохо расценено. И мою просьбу об аудиенции удовлетворят в самое короткое время. А вот Лорена — вдова.
— И она обязана соблюдать траур? — сообразила Матильда.
— Именно.
— Сроки?
— Строгий траур — год. Вдова не появляется в свете, не носит ничего, кроме черного, не принимает у себя людей, разве что с выражениями соболезнования. Потом, до третьего года — нестрогий траур. Лорена может надевать серое или лиловое, может выезжать в свет, но не на большие приемы, а на малые, камерные, как вы скажете…
Матильда фыркнула.
— А если она захочет попасть ко двору…
— Это будет не сразу. Ей придется действовать через Лорана.
— Рисойский постарается обернуться. И связи у него есть, верно?
— Да. Только он — Рисойский.
— Прости?
Малена задумалась, как бы объяснить подруге простые и понятные для нее вещи. Такие успешно забытые в двадцать первом веке, такие непонятные для Матильды… Потом сообразила.
— Есть такое слово — репутация…
Теперь поняла и Матильда. Просто раньше ей это в голову не приходило. Ну кто сейчас оценивает людей по репутации? То ли дело — банковский счет!
— А у Рисойского она подмоченная?
— Равно как и у Лорены. Понимаешь, они вроде бы и оставались в рамках приличий…
— Но внешнее их соблюдение не сделало Рисойских порядочнее. Все, до меня дошло…
— И люди к ним не слишком хорошо относятся.
— У нас есть поговорка — береги честь смолоду. У вас нет?
— Поговорки нет. Но честь пока еще есть.
Матильда от души фыркнула. И тут же принялась строить гипотезы.
— Малечка, если все шито-крыто, может ли Лорена прикрыться дочерью? Бедная девочка, ей надо срочно искать мужа — и вот я здесь. А я так горюю, так страдаю…
Теперь задумалась Малена. Ненадолго, перебирая в памяти уроки этикета.
— Силанту может вывести в свет родня первого мужа Лорены. Даже обязана в такой ситуации. Вдова пишет Колойским, те отвечают… примерно через полгода Силли представлена ко двору. А сама Лорена должна получить королевское разрешение. Более того, это разрешение обязан подтвердить архон Аллодии.
— Архон?
— Ага.
Малена вспомнила, что так в Аллодии называется главный храмовный чин, вроде патриарха, и переспрашивать не стала.
— А кто-то рангом пониже не прокатит?
— Она же Домбрийская! Герцогесса!
— А к архону тоже просто так не попадешь… — ухмыльнулась Матильда, думая, что в нашем мире к патриарху тоже не сильно-то пробьешься.
Настал черед Малены грустно вздыхать.
— Она же Домбрийская.
— Черт! — сообразила Матильда.
Это простому прихожанину к патриарху не пробиться. А какой-нибудь дочке Ельцина, племяшке Горбачева, или кто там еще в верхах водится — запросто. Пропустят без очереди.
— Да, в Париже есть порядочные женщины, — процитировала старый анекдот Малена. — Но стоить они будут очень, очень дорого.
— Чтобы попасть к архону — плати, самому архону — плати, в канцелярии — плати, сборы ко двору тоже денег требуют… Малена, а у нее есть доступ к фамильным счетам?
— Зависит от многих факторов.
— К примеру? Завещание мы видели, там ей выделена фиксированная сумма, не уложилась — крутись, как хочешь?
— Это верно. И господин Сельвиль ей медяка не выделит. Но управляющий городским имением может оказаться не столь принципиален.
— У вас их несколько?
