Галина Гончарова – Зеркало надежды (страница 42)
— Чем я ему обязана?
— Ну….
— Я могу спокойно оплатить свой билет на концерт — и все. Не стала я этого делать, потому что цена билета смешная, сто рублей. Пять раз на автобусе проедешься, и считай — концерт.
— А если тебя дальше пригласят… ну там поужинать?
— Откажусь.
— Почему?
— Потому что я согласилась на концерт. А господин Асатиани идет довеском к музыке.
Из кабинета послышался грохот.
Антон, который легкомысленно раскачивался на стуле, от такого заявления, не удержал равновесие, и грохнулся на пол вместе с креслом. А еще пребольно треснулся коленкой о край стола.
Из селектора донесся голос Малены.
— Антон Владимирович, все в порядке?
— Да, — прохрипел Антон, кое-как выбираясь из-под стула. — Все нормально…
Вот ведь зараза!
Но почему-то парню было приятно.
Довесок, говоришь? И ведь не врала, ни минуты не врала…
Женя тоже это поняла и заулыбалась.
— Слушай, а он тебе совсем не нравится?
Малена закатила глаза.
— Жень, мне восемнадцать лет.
— И что?
— Ни образования, ни профессии, ни стабильного дохода — ничего.
— Не поняла?
— У тебя родители есть?
— Да.
— И как, если ты забеременеешь? Выгонят?
— Ты что — рехнулась? Ну, поорут…
— А у меня — только кошка. Поэтому в ближайшие десять лет для меня все любови под запретом. Вообще. Пока я на ноги не встану.
— А если…
— Москва — слезам не верит.
Малена эту фразу пока не понимала, но произнесла. И увидела, как в глазах Жени проявилось понимание.
— Да, ты права. Извини…
— Тогда я работаю, ладно?
— Да, конечно… я себе кофе сделаю?
Малена сделала щедрый приглашающий жест в сторону кофеварки и принялась печатать.
Концерт там, концепт, а работу никто не отменял…
9
В чем разница между Маленой-рабочей и Маленой-концертной?
Ни в чем.
Разве что у второй косметика освежена, и волосы уложены иначе. Колосок Малена расплела и уложила в сложную ракушку.
Матильда предлагала оставить их распущенными, но Малена не согласилась. Не тот стиль. Одежда диктует многое, и прическу, и косметику…
Так что Малена выпорхнула из конторы, Давид распахнул перед ней дверь джипа и даже помог залезть. Не из вежливости. Просто дотронуться хотелось.
Но лишнего себе мужчина не позволил, отчетливо понимая, где проходит граница между допустимой вежливостью — и намеком. Было ясно, что второго Малена не потерпит.
У костела Давид нагло запарковался на месте для инвалидов, а в ответ на вопросительный взгляд Малены, махнул рукой.
— Да фигня, отмажусь…
Малена оглядела здоровущий джип, и промолчала. Кто бы спорил, так и выглядят машины, на которых у нас инвалиды ездят.
Руку Давид предлагать не стал, но дверь перед девушкой открыл и к месту ее сопроводил честь по чести. И даже купил ей программку и диск.
Малена поблагодарила за любезность и принялась оглядывать орган.
Долго ждать органиста не пришлось.
Невысокий седой мужчина во фраке вышел из какой-то дверцы, присел к органу, и…
На следующий два часа Малена забыла обо всем.
Об окружающем мире, о Давиде, о Донэре и Аллодии… не было ничего. Только она и музыка, только здесь и сейчас…
И это было так красиво!
Давид смотрел на профиль девушки, сидящей рядом.
И снова нестандартная ситуация.
Ходил он раньше на концерты с девушками?
Да!
Мало, что ли к нам знаменитостей приезжает? Да до фига…
Программа проста. Концерт, ресторан, потом позавтракали вместе и разбежались. И девушки отлично обо всем знали, и старались привлечь его внимание.
Одна решила начать прямо на концерте, пришлось пиджак снимать и прикрывать лежащую на его коленях даму от посторонних взглядов. Косились, конечно, но молчали.
М-да, было.
А тут что?
Давид четко осознал, что если сейчас, вот в эту минуту, он провалится сквозь землю, Малена будет последней, кто это заметит. Она вся была там, в органной музыке. И по щекам девушки текли слезы.