Галина Гончарова – Зенит (страница 63)
- Неужели тебе будет жалко директрису?
- Жалко. Ее надо по приговору суда, а не самосуда.
- Как закон портит хороших ведьм. Жуть просто... ладно! Можно обойтись без людей, к примеру, коровами. Или баранами.
- Уже интереснее... а что с ними надо будет делать? - Михаил навострил уши. Он бы и людей, конечно... есть ведь твари! Что, того же врача надо пожалеть? Который детьми торгует? И списывает их, словно это мешки с консервами по актировке... тварь! Да таких в землю зарывать мало!
Или, правда, ту же Юлию Ивановну?
Вот еще не хватало! Пожалеешь таких, потом наплачешься. Но если есть возможность не нарушать закон...
- Штук десять овец. Придется зарезать, кровью окропить фундамент, ну и вам немного своей крови пожертвовать, добавить к той... вам, вашим родным, которые здесь жить будут.
- Это можно. А мясо куда?
- Зависит от возраста животного, но вообще, шашлык из баранины - вкуснейшая вещь. Я точно знаю.
- Шашлык хорош, когда гости есть. Вы к нам не хотите в гости приехать? С семьей, пожить недельку или две?
Ирина фыркнула и отправилась в гостиную. А чего мешать?
Сейчас Михаил договорится с Петей, поторгуется о цене, но в результате...
Сойдутся!
И старый дом обновится, и будет жить. Будет беречь своих людей, свою семью, будет баюкать их в колыбели каменных рук, шептать сказки по ночам, будет встречать врага подломившимися ступеньками или упавшими на голову балками...
Да, Ирина не решилась бы задумать что-то плохое против Михаила, находясь в этом доме. А если кто рискнет...
Она даже не сомневалась - дом сожрет таких умников весело и с фантазией. Куда там хилым американским ужастикам! Самый страшный кошмар человека всегда внутри самого человека. А всякие монстры, маньяки и извращенцы - это вторично. Чаще всего человек убивает себя - сам.
***
Кирилл появился через четыре часа, когда был съеден торт, горячие бутерброды, выпит кофе, и сварен по четвертому разу... и то Ирина откровенно зевала.
Михаил предлагал ей поспать, но хотелось дождаться! Любопытно ведь!
Кирилл утащил горячий бутерброд, уже остывший, впился зубами в сыр, прожевал, и улыбнулся.
- Ну, все! Счастье есть!
- Оно не может не есть! Рассказывай, давай! - рыкнула Ирина.
Оборотень покосился хитрым глазом.
- А что мне за это будет?
- Еще один бутерброд?
- Тоже неплохо. Только с мясом, можно?
Ирина вздохнула и пошла на кухню.
Война войной, а мужчин кормить надо. По расписанию.
***
- Алексеева, ты... уху ела?! - орал, не сдерживаясь, Иван Петрович.
Ирина тянулась по стойке 'смирно' и предано ела начальство глазами. А то ж!
Когда оно орет - молчать надо. И не фырчать. Потом оправдаешься, как проорется. А пока стой, смотри в окно и думай о хорошем. Например о том, что свежий маникюр сделала.
И верно, минут через десять начальник выдохся, упал в кресло и прищурился на Ирину.
- Ну!?
- Не понимаю сути ваших претензий, Иван Петрович, - ведьма была невинна, аки овца тонкорунная.
- Ах, не понимает она! А почему некую Юлию Ивановну Шурыгину нашли вчера в разбитой машине?
- Не знаю...
- И как она там оказалась - тоже не знаешь?
- Ехала, наверное, куда-нибудь.
- Например, куда?
- На север. Или на юг.
- Алексеева, ты смерти моей хочешь?
- Иван Петрович, вы из меня вовсе уж изверга делаете.
- А ты что с этой заразой сделала?
- Ничего.
И верно.
Похищала ее не Ирина, допрашивала не она, в аварию - и то Кирилл пристраивал! Она так - присутствовала. Морально поддерживала. Это, конечно, и подстрекательство, и соучастие, но поди еще, докажи!
- Уверена?
- На все сто процентов. А что не так?
- Ты меня точно доведешь. Сводки я посмотрел, сводки...
- Может, и доведу, - кивнула Ирина. - Давайте я вам кое-что расскажу?
Иван Петрович полоснул ее бешеным взглядом, но смирился.
- Рассказывай.
И услышанное затем не добавило ему ни здоровья, ни хорошего настроения.
***
- Алексеева, мне надо подумать.
- А что мы можем сделать?
- Не знаю. Но подумать мне надо.
Ирина кивнула.
Начальник и старше, и опытнее, авось, что хорошее и придумает. У нее пока хороших идей не было, факт.
- УБЕРИТЕ ЭТУ ТВАРЬ!!!
Визг был такой силы, что даже дверь задрожала.
Ирина переглянулась с начальством - и они быстрее молнии выскочили из кабинета.
И замерли в восхищении.
В кабинете шел снег.