Галина Гончарова – Старые дороги (страница 74)
Но королю он все равно отпишет. Нечего тут руки распускать…
Вечером в дверь покоев дана Рокко постучали.
– Дан Марк? Что ж, прошу, – не слишком удивился дан Рокко.
– Не прогоните? – За время пути они старались найти общий язык. Нельзя сказать, что им это удалось, но иллюзий оба и не питали.
– Проходите. Вы хотите со мной о чем-то поговорить?
Дан Марк показал несколько бутылок вина, которые принес с собой.
– У меня в корзине сыр, хлеб…
Дан Рокко качнул головой.
– Если вы хотите именно поговорить – говорите. Я устал и хочу спать. А завтра на мессу…
Дан Марк намек понял. О дружбе тут речь и не шла. Общий язык найти бы!
– Дан Рокко, вы хотите ее поддержать?
– Дану Адриенну?
– Да.
– Да.
Дан Марк даже покраснел слегка. Потом понял, что над ним не издеваются, просто отвечают на поставленный вопрос.
– Дан Рокко, она маленькая и глупая девочка!
– Мне сегодня так не показалось, дан Марк.
– Эти ее капризы… она должна меня понять!
– А вы ее? Не должны?
– Я ее вырастил. Я ее любил…
– Любили, дан Марк? Надо полагать, теперь у вас иной объект для любви?
Дан Марк сдвинул брови.
– Я и сейчас люблю свою дочь. Но когда она начинает себя так вести… что мне остается делать? Я слишком баловал ее! Распустил!
– Ага. Дан Марк, поправьте меня, если я заблуждаюсь. Ваша дочь до двенадцати лет росла в убеждении, что она – главная женщина вашей жизни.
– Ее мать взяла с меня клятву…
– Так любил – или клятву?
– И то и другое… не важно!
– Напротив, очень важно, дан Марк. Но не будем тратить время, оно бесценно, особенно в моем возрасте. Я прислан его величеством приглядывать и за СибЛевраном, и за Адриенной. Я желаю… его величество желает, чтобы невеста его высочества до совершеннолетия сохранила рассудок и здоровье. Если для этого потребуется чуточку ущемить… нет, не ваши права, а ваше самомнение – не сомневайтесь. Я так и сделаю.
Дан Марк побагровел.
– Вы…
– Думаете, если я здесь, то можно делать что угодно? Ошибаетесь. Я обязан предоставлять его величеству ежемесячные отчеты. Можно и чаще, с голубями, но раз в месяц будет приезжать гонец, забирать подробный отчет, более того, инструкции таковы, что я лично должен буду отдавать письмо. Его величество предусмотрителен, у вас не получится ни подтасовать факты, ни запугать меня, ни причинить какой-либо вред. Да, и шантажировать меня – тоже. В случае моей смерти сюда приедут другие люди. Его величество сразу хотел отправить с даной десять гвардейцев, но мы убедили его, что это серьезный расход для СибЛеврана. Но малейшие его подозрения, малейшая неуверенность… вы понимаете, дан?
Дан Марк преотлично это понимал. И ему не нравилась сложившаяся ситуация. Только вот как ее изменить, он не знал.
– Дан Рокко…
– Дан Марк, здесь и сейчас вы меня не поймете. И не услышите, и понимать не пожелаете. Уж простите, я давно знаю эданну Сусанну. Нет-нет, я не стану говорить о ней ничего плохого. Вам предстоит самостоятельно разобраться и в жене, и в дочери. Единственный совет, который я вам могу дать, – не спешите. Если вы сейчас своротите горы, не разобравшись, то потом сильно пожалеете[16].
Дан Марк поднял брови.
– Сидеть и помнить, что я у себя дома не хозяин?
– Нет. Ставить интересы поместья на первое место, что и будет должным образом и отражено, и оценено его величеством. Равно как и ваша беспристрастность.
Дан Марк только головой качнул.
– Я надеялся на другое, дан Рокко.
– Понимаю. Но еще раз повторюсь, дан Марк, разговор этот должен состояться не сейчас, а через год. А пока… скажите мне, то, что рассказывала дана Адриенна, – правда?
– Я не знаю, что именно она рассказывала.
– Она занимается лошадьми? Выбирает их, покупает, определяет, кого и с кем скрещивать?
– Да.
– Благосостояние вашего замка держится на торговле скотом?
– Лошадьми в основном. Но да, у нас хорошие лошади, у нас козы… мы вычесываем их, торгуем вещами из пуха…
– Адриенна мне и об этом рассказала.
И о том, как все начиналось. И как ее мать восхитилась в свое время пуховыми козлятами, и как теперь этих коз небольшое стадо, и про многое другое…
Лошади более прихотливы, их не так много. А вот козы, птица, рыбные пруды…
Поля в СибЛевране не разглядишь, не та местность, но сделанное вызывало уважение. И как понял дан Рокко, сначала этим занималась эданна Рианна, а потом ее дочь, когда подросла. Дан Марк хорошо торговал, но и только.
Мало ведь продать-купить. Это важно, но надо еще, чтобы кто-то товар вырастил, вычесал, спрял… да много чего в данном случае надо.
Дан Марк скривился.
– Да, это верно.
– На дане Адриенне держится благосостояние поместья. На эданне Сусанне – ничего. Полагаю, она с радостью начнет разбираться в делах СибЛеврана, и тогда…
Дан Марк понял. И поскольку дураком он все же не был, решил более не настаивать.
– Хорошо, дан Рокко. Я принимаю вашу позицию.
– А я скажу так, дан Марк. Я думаю, через год многое изменится. И мы с вами еще поговорим.
– Я запомню эти слова, дан Рокко.
Распрощались мужчины не то чтобы дружески, но и не врагами. И дан Марк отправился в свои покои.
Ему многое предстояло объяснить супруге.
Оказывается, очень тяжело жить, когда рядом есть кто-то ненавистный. В обоих смыслах этого слова. И когда ты ненавидишь, и когда тебя ненавидят…
Адриенна себя чувствовала отвратительно. Всю жизнь она росла в атмосфере любви и одобрения. Отец ее любил… да, теперь уже навсегда в прошедшем времени.
Рози ее любила, да и любит.
Слуги к ней относились замечательно. А что сейчас? А сейчас – вот… сложности!
Дело в том, что Адриенна через пять лет отсюда уедет. Навсегда. И что тут будет, и как тут будет… раньше-то понятно, она хозяйка, выйдет замуж, сюда и мужа приведет… хозяйке угождать надо.
А кто станет хозяйкой теперь?