Галина Гончарова – Рудник (страница 88)

– Что он собирается делать?

Рена Фелиция Лейтнер, симпатичная сероглазая блондинка, едва за голову не хваталась. Это ж… ужас какой!

Ее мальчика окрутила какая-то ехидна! Конечно, гадина пакостная, а то кто ж? Он же калека, и болен, и шрамы у него, и спина… и жениться? Точно, дрянь на деньги позарилась! Да рена Фелиция ее сожрет с потрохами! И кости сплюнет!

Рент Жозеф был настроен чуточку иначе.

Ну… вряд ли их сына кто-то глубоко и искренне полюбил. Мальчик-то он хороший, но бабы на внешность сильно смотрят. Иногда и на деньги не глядят, от мужчин шарахаются. А Робин сейчас… да-да, вот именно. Может, и имеет смысл его женить, если нашлась такая храбрая девица?

Пусть хоть дети у них будут. Составить грамотный брачный договор, подписать, ну и следить, конечно. Все же Робин был сильным магом, дети у него тоже должны быть сильные. Так что… стоит посмотреть, а потом уж рвать и метать.

Винсента дома не оказалось, он и приехать сейчас не мог, а вот Лукаса съедало любопытство. И скандал будет – интересно, и на эту храбрую девицу поглядеть интересно, и вообще…

Хотя Лукас уже надеялся, что Робин просто возьмет и помрет, а наследство, которое на двоих делится, оно всяко приятнее, чем то, которое делится на троих.

А он жениться собирается?

А вдруг там уже и ребеночек… того? Имеется?

Озвученное предположение вызвало задумчивость у Жозефа и слезы у рены Фелиции.

– Мой бедный мальчик! Я так и знала… хыщ-щ-щ-щ-щница!

Поезд прибывал в десять утра, но на вокзал никто не поехал. А нечего тут!

Точнее, Жозеф и поехал бы, но не хотел устраивать сцену на перроне. Если с собой жену взять, сцена точно будет. А если не взять… он что – самоубийца? Взять придется, а не надо бы. Лукаса отправить?

А тот под утро пришел, и спиртным от него несло так, что его в рамбиль лучше просто не сажать. Там рядом постоишь – закусить хочется. Пришлось ограничиться водителем.

Когда зашуршали колеса по гравию дорожки, рена Лейтнер выглянула в окошко – и подняла брови.

– Никого!

– То есть? – Жозеф тоже подошел к окну.

– Ну, вот так! Робин и Хью, и все… а где ОНА?!

– Может, они ее в гостиницу отвезли? – предположил отец семейства. – Потом представят?

Рена Фелиция выпятила грудь, став похожей на боевого голубя.

– Какое – потом?! Я сейчас сама с ним поговорю! Робби! Мальчик мой!!!

– Мама!

Робин раскинул руки и обнял приникшую к нему мать.

– Малыш…

Рент Жозеф не мешал им, разглядывая сына. Хм-м-м? А впечатление-то интересное!

Еще с полгода назад, когда он навещал сына, Робби просил не привозить лишний раз мать, горбился и заворачивался в плащ.

Сейчас он и шляпу-то не надел. И плевать ему на взгляды и пересуды!

Это на него так женщина повлияла?

На трость он опирается, но движения снова… живые! Не медленные и принужденные, а живые, быстрые, резкие, словно и не было никакой травмы. И глаза блестят. И выражение лица… ладно, половины лица! Может, и не стоит сразу, с порога, гнать эту бабу? Явно же она сыну на пользу пошла.

Супруга об этом не думала, она просто поливала сына слезами.

– Милый! Откажись от нее! Я не знаю, кто она, но неужели ты не понимаешь, что это все притворство? Она тебя точно не любит!

Робин аж воздухом подавился. Потом вспомнил повод, по которому тут собрались родители, вспомнил свою телеграмму… и не удержался. Ладно, сейчас он наврал! Но если бы вдруг что-то случилось… такое романтическое? Мама и тогда бы его слезами поливала?

– Мам, я такой урод, что меня и полюбить нельзя?

– Робби! Как ты можешь так говорить?!

– Я? Мама, это ты так говоришь! Значит, так! Ты сейчас посидишь с Лукасом в гостиной, а мы с отцом и Хью идем в кабинет. И нас не беспокоить. Даже если сюда лично король заявится… Ладно! Короля можно, остальных – нет!

– Робби! – праведно взвыла рена Фелиция. – Ты с ума сошел?!

– Нет, мама. Я в себя пришел. Люк, займи мать, все равно сидишь чешешься!

– Чем занять? – Лукас за эти пять лет от брата отвык и за последний его визит привыкнуть не успел.

– Пусть она тебя средством от блох помоет, оба делом займетесь, – огрызнулся Робин. – Отец, идем! Это и правда важно!

И такой у него был голос, что Жозеф Лейтнер и спорить не стал. Ясно же, тут не о бабах речь.

Он мог собой гордиться. Угадал идеально точно, какие уж тут бабы!

Робин говорил.

Жозеф слушал, хватаясь то за голову, то за сердце. Хью уже два раза поднес ему рюмку успокоительного. Арценте помогало.

Робин тоже не отказался бы, но решил соблюдать свой зарок заранее. А вдруг Тео и правда еще жив? Вдруг еще не поздно?

Оставалось только облизываться.

– Звучит невероятно, – признал наконец рент Лейтнер-старший.

– Знаю. Но… вот так получилось.

– Немыслимая, невероятная случайность!

Робин пожал плечами.

Разве? Как по его мнению, случайности тут не было, разве что распределение Элисон в Левенсберг. А остальное вполне логично.

Когда к чему-то привыкаешь, то не замечаешь многих деталей. К полотну великого художника, которое висит у тебя в гостиной, приглядишься – и уже не будешь видеть нюансов, не поймешь, что в нем такого чудесного…

Те, кто жил в Левенсберге, не видели ничего странного. А Элисон разглядела, для нее-то все было в новинку. Что стоило ее коллегам поднять головы вверх – и найти перстень? Ерунда?

А как часто мы оглядываемся вокруг?

Робин это понимал особенно отчетливо, после нескольких лет затворничества на него просто волнами накатывали впечатления. От крупных, вроде поезда, до мелких – солнечный блик на пуговице мимо идущего рента, вдохновенное кошачье мяуканье на крыше… Ерунда?

Да, но не для того, кто был этого лишен столь долгое время.

– Ты мне поможешь?

– Да, конечно. Я сейчас же… собирайся! Рафи сейчас в столице и сегодня, наверное, на работе. Едем?

– Едем. Только вот мама…

Жозеф взялся за голову. А потом…

– Маму я беру на себя. Выходи первым, и побыстрее.

– Спасибо, отец!

Хью подхватил оба мешка, но Робин отобрал у него один и кивнул на дверь.

– Ты первый, потом я, потом отец. И рамбиль заводи, понял?

– Да, рент Робби.