Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 97)
– Ваше величество, вы…
– Я, дан Пинна. Ради него – сдержите себя сейчас. Потом настанет время для скорби.
– Ваше величество… Я почел бы за честь служить вам.
– Вы уверены, дан Пинна?
– Я спросил у его величества, и он одобрил… Тогда… ваше величество, вы не против? – обратился он к Филиппо Четвертому.
– Адриенна?
– Дан Пинна выразил желание послужить мне, а потом и нашему сыну, когда тот появится.
Филиппо задумался.
Дана Пинну он не любил. Но… чай, тот не лорин, чтобы всем нравиться. А насчет преданности… так лучше и искать не стоит, все равно не найдешь.
Ладно уж…
– Я правильно понимаю, Адриенна, вы не против?
– Если рядом с нашим ребенком окажется человек, которому мы можем полностью доверять? – уточнила Адриенна. – Я не против.
– Что ж. Ребенка пока нет, но, полагаю, какую-нибудь должность при моей супруге вы получите. Временную, – махнул рукой Филиппо Четвертый.
Кое-что и он отлично понимал.
Надо, надо дать несчастному хоть какое дело, не то зачахнет. А там и помрет…
Жалко?
Да, как и любого человека в такой ситуации. Вообще любого.
– Благодарю, ваше величество.
Дан Пинна отлично помнил, что Филиппо Четвертому любить его не за что. Всякое случалось… но дан Пинна душой не кривил и рассказывал все другу и сюзерену честно. Сложно понять и одобрить человека, который на тебя наушничает… но в том-то и дело, что дан Пинна не подличал.
То, что он говорил королю приватно, он мог повторить и принцу в глаза. И если считал, что кое-какие выходки недостойны наследника престола, так и говорил.
В глаза.
Филиппо Четвертый мог это оценить. Так что… пусть его!
– Служите моему сыну как моему отцу. Другой благодарности мне не надо будет.
Дан Пинна поклонился. Бросил благодарный взгляд на Адриенну.
Он никогда не расскажет, о чем с ним говорил король. А все было просто. Он просил приглядеть за внуком, не упускать из вида сына – крутит им эта Ческа… стерва!
И приглядеть за Адриенной. Она хоть и выглядит сильной, а на самом деле достаточно хрупкая и уязвимая. Увы… женщины, они такие женщины…
Дан Пинна с этим был совершенно согласен.
И королю он пообещал.
И…
Ох, ваше величество. Я всю жизнь вам служил, послужу и вашему внуку.
Кардинал вышел из спальни короля, и Филиппо Четвертый рванулся туда.
– Отец!
Филиппо Третий вздохнул и обнял сына. Прижал к себе.
– Сынок…
Мужчины на миг замерли.
Не были у них в обычае вот такие нежности, но сейчас, когда истекают последние минуты… именно сейчас они бы не простили себе, поступив иначе.
Прошло не меньше пяти минут, прежде чем разжались отцовские объятия.
– Ты молодец, сын. Я знаю, ты справишься…
– Отец…
Филиппо вытирал слезы, не стыдясь. Посмейте сказать, что мужчины не плачут! Когда уходит родной и близкий человек, плачут все! Даже животные это могут… он что – хуже собаки?
– Пообещай мне, пожалуйста.
– Все что захочешь.
– Побереги Адриенну. И детей. Пожалуйста.
– Обещаю, – просто сказал Филиппо.
– Ты знаешь, я мог бы избавиться от Франчески.
Филиппо кивнул.
Да, отец мог бы. Запросто.
И не то бы еще мог…
– Ты этого не сделал.
– Я знал, что тебе будет больно. Очень больно.
И кто тебя, дурака, еще подберет? Не можешь ты жить без поводка? Ну так пусть один его конец будет и в руках у Адриенны…
Вслух умирающий этого не сказал. Ни к чему. Но взял сына за руку, подчеркивая серьезность своей просьбы. Филиппо Четвертый только вздохнул, глядя, во что превратилась за это время отцовская рука.
Хуже скелета, право слово… все кости на просвет видны.
– Спасибо.
– Побереги Адриенну. Ты сам понимаешь… после смерти Лоренцо Сибеллина… помнишь, что началось?
Филиппо помнил уроки истории.
И наводнения, и болезни, и засухи, и неурожаи… да там поди перечисли все…
– Я помню.
– Вот и отлично. Так что береги жену и детей.
– Она…
– Насколько я знаю, не беременна. Да и нельзя ей до семнадцати лет, ты забыл?
Филиппо понурился.
Ладно… просто решил, что это очередная бабская блажь… а что решил с подачи эданны Франчески, и вовсе не вспомнил.
Рука отца сжала его ладонь.
– Это правда. Ей действительно нельзя, запомни. Убьешь – новую искать негде.