Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 96)
Неправильно они друг с другом сложились?
Может быть… Но не к бабке же с этим идти?
Как же все это… сложно…
Дан Иларио Пинна сжал ее руку, когда на горизонте занялась заря.
– Эданна Адриенна?
Адриенна кивнула.
– Я… готова.
– Я сейчас пойду к кардиналу и позову его. Вам хватит этого времени?
– Да.
– С Богом.
Дан Иларио вышел.
Адриенна подошла к кровати, на которой лежал Филиппо Третий. Пока еще живой… Как же она его боялась и ненавидела. Тогда, давно…
А сейчас?
Пустота.
Неинтересно… просто ничего. Как она должна к нему относиться? Да никак. Вот и все.
Пустота.
Адриенна отстегнула от платья тяжелую брошь и кольнула иглой запястье. Там, где под белой кожей пульсировала тонкая синяя вена.
Вот так… кровь выступила.
Хорошо…
А теперь…
Коснуться пальцем крови, коснуться пальцем языка, который виднеется в приоткрытом рту умирающего. И еще раз, чтобы попало побольше.
И отойти.
Все, больше она ничего сделать не может. Даже и звать не нужно, ни к чему.
Все верно.
Прошло буквально несколько минут, и Филиппо застонал, мутные глаза обрели прежнюю змеиную ясность.
– Что… кто… Риен?
– Да, ваше величество. Вы умираете.
Разводить церемонии Адриенна не стала. Филиппо и так все знал, оставалось напомнить.
– Я… да. Похоже. Голова ясная, это хорошо. – И, поскольку голова именно что прояснилась, следующий вопрос был закономерным: – Это вы сделали?
Адриенна кивнула.
– Я. Я могу позвать… только ненадолго.
– Ничего, мне хватит времени. Где мой сын?
– Он скоро вернется из города и зайдет к вам, – разъяснила Адриенна.
– Из города?
– От эданны Франчески.
– Тьфу, стерва, – разозлился Филиппо. И тут же оглянулся на дверь, улыбнулся: – Иларио, друг…
Дан Пинна кинулся к королевской кровати, поцеловал руку монарха. Пусть бывшего. Другом Филиппо ему оставался и в настоящем.
Его величество посмотрел на кардинала Санторо.
– Вы пришли принять мою исповедь, кардинал?
– Меня позвал дан Пинна.
– Оставьте меня с даном Пинной на пару минут. Потом он вас позовет, – распорядился Филиппо.
Адриенна послушно вышла. Его высокопреосвященство взял королеву за руку, погладил запястье.
– Больно, ваше величество?
Адриенна посмотрела на запястье, на котором виднелся след укола.
– Да… розы красивые, но не любят, когда их рвут.
Кардинал это понял и улыбнулся. Чего уж там, самому доставалось, бывало.
– Вы красивее любой розы, ваше величество.
– Благодарю вас, кардинал.
– Дан Анжело, мы же договорились. – Улыбка у него была неожиданно привлекательной. Совершенно неожиданно. Хотя и понятно, одно дело – улыбаться какой-то дане, другое – королеве.
– Дан Анжело. Я рада, что король пришел в себя.
– Полагаю, это последнее усилие, – вздохнул кардинал. – Но я рад буду принять у него исповедь…
Адриенна едва язык себе не откусила. Так зачесалось спросить – потому что хотите узнать много нового и интересного?
Но… сдержалась! Ценой прикушенного и больного языка.
В приемную ворвался король Филиппо Четвертый.
– Отец…
– У него сейчас дан Пинна. Он сказал – пригласит…
И верно, дан Пинна вышел из дверей королевской спальни. Заплаканный, грустный… даже если его величество что-то ему пообещал, все равно терять друга – тяжко.
– Кардинал, войдите.
– Отец… – рванулся туда Филиппо Четвертый.
И буквально через пару минут был отправлен в приемную.
– Сейчас я исповедуюсь и уделю тебе время, сын. Подожди буквально десять минут.
Филиппо и ждал.
Сначала зыркнул глазами по сторонам, не видел ли кто, как отец с ним… потом понял, что никому не до него, и успокоился. Чего волноваться?
Адриенна успокаивала плачущего дана Пинну, гладя его по плечу.
– Держитесь. Ему тоже плохо, он не должен уходить, видя нашу боль…