Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 111)

И никто ничего не возразит. Дело совершенно житейское. Один мужчина повел себя грубо, второй поставил его на место… даже сплетничать об этом скучно.

А вот о том, что ко двору возвращается эданна Франческа…

Его величество думал о своей любовнице.

Ее величество думала о своей ненависти.

И из земли лезли и лезли кусты черных роз.

Бывают дни, когда бесит – все?

Еще как бывают! Иногда по пять-шесть дней не заканчиваются. Физиология у женщин такая…

Вот и сегодня… Мия чувствовала себя отвратительно и лежала, глядя в потолок. Потом решила прогуляться на кухню и попросить сладкого.

Да, вот захотелось.

Взбитых яиц с сахаром, пудинга, или засахаренных фруктов, или пирога, или просто сушеной винной ягоды…

Не важно что! Важно, чтобы сладкое!

Звук поцелуя настиг ее в коридоре. Мия прижалась к стене, а потом и вовсе нырнула за портьеру, решив пропустить прелюбодеев. Неохота сейчас было ругаться… мало ли там? Лакей со служанкой или еще кто…

Или…

– Дан, вы та-акой…

– Иди сюда, зайка!

И стон. И совершенно явственные звуки соития.

ДАН?!

Мия осторожно выглянула из-за занавеси.

Ее Рикардо, ее Рик, ее любимый…

Вот он развернул лицом к стене какую-то служанку… хотя почему какую-то? Анну, она это точно знает… И активно врубался в нее сзади, торопясь к разрядке. Девка вертела задом и стонала.

– О… да! Дан, вы такой, да…

Мия скрипнула зубами.

Такой?!

Ах ты, дрянь!

Почему-то на Рикардо у нее злости не было. Наверное, потому, что лицо у него было совершенно равнодушным. Вот что соитие, что нужду справить. Это девка старалась, а Рикардо просто спускал пар.

Закончил он достаточно быстро и принялся поправлять одежду.

Девка развернулась, и Мия увидела ее лицо. Точно, Анна.

– Да-ан… хотите, я ночью приду к вам?

– Нет.

– А зря. Я же лучше этой вашей…

– Держи. – Рикардо сунул за корсаж монетку. – И не болтай.

Развернулся и ушел.

Мия скрипнула зубами.

Она видела, как Анна оправляла платье, как поправила тяжелую грудь и хихикнула:

– Погоди… приду я ночью, и посмотрим, кто лучше. Я – или эта шлюха с большой дороги.

Это оказалось последней каплей.

Мия покинула свое укрытие.

– Шлюха, да?

Анна сделала шаг назад от неожиданности. Может, начни она оправдываться, плакать, извиняться… может, и сложилось бы все по-другому. Но… Анна только подбоченилась.

– И что?! Ты себя-то видела, дрянь?! Мало что облезлая, словно помоечная кошка, так еще и сколько тебя переваляли?!

Мия сделала шаг вперед.

Первый раз у нее так получилось с разбойниками. Но и сейчас… рука удлинилась, пальцы вытянулись, блеснули острые синеватые когти…

– Ах!

А больше Анна и сказать ничего не успела. С разорванным горлом и не поговоришь.

Кровь хлынула потоком, но Мия уже зашла ей за спину, чтобы не испачкаться. И смотрела с улыбкой на агонию.

Встряхнула руку так, чтобы очистились ногти.

Надо пойти помыть пальцы. Это все глупости, что кровь невинных жертв не отмывается! Прекрасно отмывается, особенно со щелоком!

А угрызения совести – это и вовсе не интересно. Откуда они у Мии?

Девушка не замечала, но как же далеко она ушла от девочки, которая когда-то советовалась с матерью! Джакомо начал делать из нее чудовище, а жизнь этот процесс преотлично завершила.

Убить?

Кого угодно и быстро.

Причина?

А она должна быть? Хотя если есть, это как-то проще, но и если нет…

Мия даже не понимала, что сейчас убила девицу… за что?

А вот просто так. Из ревности плюс дурное настроение. Не по щекам отхлестала, хоть и могла, не за волосы оттаскала, не мордочку изуродовала – она еще и не такое могла, ее же учили!

Она убила, хладнокровно и быстро, не задумываясь ни о чем.

Разве о том, чтобы ее не опознали по следам… Ничего, руку она помоет, а больше крови на ней нет. Мия равнодушно отвернулась от агонизирующей девушки и ушла.

Превращение, начавшееся в столице, завершилось окончательно.

Мия Феретти стала хладнокровным, безжалостным и рассудочным чудовищем. И была этим весьма и весьма довольна.

Крики из коридора были слышны просто отлично.

Мия не переживала ни о чем.

Разве что…

Сладкого хотелось вовсе уж нестерпимо. Но она решила пока не выходить из комнаты. Пусть сначала эту дуру обнаружат. А она пока полежит…

И полежать получилось, и подремать немного, хоть и сводило спазмами спину… ну, дни такие. Чего тут обижаться и страдать?

Когда в комнату постучали, заспанной она была совершенно естественно.