Галина Гончарова – Развязанные узлы (страница 113)
Проклятие?
А это вообще недостойные отговорки, вот! Это Филиппо Третий просто придумал… Ладно, в глубине души Франческа понимала, что никто и ничего не изобретал, но…
Обидно!
Просто обидно!
И даже сейчас Филиппо превозносил Адриенну, говоря, что она предложила, позволила, и вообще…
Она – позволила!
Да кто она такая?!
Убила бы! Своими руками разорвала, алая кровь прекрасно сочеталась бы с белым платьем и алым поясом Франчески…
Адриенна понимала, что ей бросают вызов. Просто наряд эданны уже сам по себе…
– Ваше величество! – склонилась любовница короля.
И что тут делать? Потребовать запретить ей коронные цвета? Но… в том-то и дело! Допустим, Адриенна запретит. А Франческа еще что-то придумает… запросто!
А потому…
– Ваше величество, посмотрите, как великолепно выглядит эданна Вилецци! – обратилась Адриенна к супругу. Филиппо закивал, и Адриенна расчетливо добавила: – Никогда бы не сказала, что эданна вдвое старше меня…
Ческа побелела от злости.
Ах ты… дрянь!
Почему-то намеки на возраст она воспринимала особенно остро. Филиппо по инерции продолжал кивать… ну, не сразу он сообразил. Бывает. А Адриенна не умолкала:
– Ваше величество, давайте попросим эданну появляться при дворе только в белом и алом! Вы посмотрите, как она чудесно выглядит!
– Эм-м‑м…
– Я так и знала, что вы не против! Эданна Вилецци, озаботьтесь пошивом платьев нужного цвета. И извольте украшать своей персоной двор, мы так желаем, – распорядилась Адриенна.
Ческа заскрежетала зубами.
Правила приличия вязали ее по рукам и ногам. Посмей она сейчас рыкнуть, и Филиппо будет вынужден отлучить ее от двора. А с платьями…
Вызов королеве?
Был. И превратился в ее приказ. Причем…
Адриенна подозвала секретаря, стоящего неподалеку.
– Дан Гульельмо, подготовьте указ. Я хочу, чтобы эданна Вилецци, пребывая при дворе, носила или белое, или алое, или оба этих цвета вместе. И прикажите выдать ей ткани. Казна оплатит. Можете не благодарить, эданна.
– Ваше величество так добры, – выдавила из себя Франческа.
Филиппо погладил Адриенну по руке.
Он помнил скандал, который устроил ему отец. Одевать шлюху в родовые цвета?! Наглость какая! Что она себе позволяет?! Не сметь! Не то…
Предупреждение Филиппо понял и принял к сведению, но сейчас-то… Адриенна молодец, она дала разрешение. И чего Ческа так глазами сверкает?
Ладно, он потом спросит, а сейчас надо открывать танцы…
Не бал, нет. Просто первый танец король и королева должны протанцевать вместе. Потом уж… как желает его величество. Но Филиппо милостиво разрешил Адриенне танцевать с кем она захочет.
Почему нет?
Он будет с Франческой, а супруга – сидеть и глядеть? Пусть тоже лучше потанцует, меньше проблем будет. И меньше слежки.
Так Адриенна и поступила. И второй танец Филиппо танцевал с эданной Франческой, не вынимая светло-голубых глаз из декольте дамы, а Адриенна – с кардиналом Санторо.
– Эданна Адриенна, вам не кажется, что родовые королевские цвета не для продажных девок?
Адриенна пожала плечами.
– Дан Санторо, что в этом такого? Я завела себе кота, и у него есть белый ошейник с рубинами. Если мой муж тоже завел себе… зверушку, пусть все видят, что это – его.
Кардинал от души рассмеялся.
– А если зверушка будет драть диваны и метить углы?
– То познакомится с карающим тапком, – серьезно ответила Адриенна. – Некоторых тварей распускать нельзя. Потом не утихомиришь.
Дан Санторо понимающе кивнул.
– Вы правы, эданна. Кстати, как поживает котик?
– Растет и пушится, – улыбнулась Адриенна.
Нурик оказался прекрасным компаньоном.
Он послушно спал на коленях у ее величества, если его клали на колени, и на подушке, если его перекладывали на подушку. Носился по устроенному для него лабиринту, послушно ловил бантик на веревочке, а когда Адриенна спала одна, приходил к ней на подушку. Уморительно укладывался на спину, раскидывал лапы и мурчал-мурчал-мурчал…
Под незатейливую кошачью песенку засыпалось практически мгновенно.
– Я бы сказал, что он намного симпатичнее… ехидны.
– Я не могу так сказать, ваше высокопреосвященство. Я не заводила ехидну.
– И черные локоны лично мне нравятся намного больше золотых.
– Вы исключение, дан Санторо.
– Нет. Я просто понимаю, что цвет волос… он преходящий. Рано или поздно все мы поседеем. Но душа… Или человек обладает живой душой, или он просто живет, без смысла и без цели.
– Без смысла? Без цели?
– Разве это смысл? Жить хорошо, есть сладко, спать мягко… эданна Адриенна, это желания животного. Ваш Нурик тоже этого хочет, разве нет?
– Да, пожалуй…
– Вот. А человеку свойственно куда-то стремиться, чего-то добиваться…
– Власти?
– Возможно, и власти. Власти, богатства, любви, следа в истории… да мало ли чего? Но это и отличает человека от животного.
– Я об этом не задумывалась.
– Человек обязан думать, что останется после него. Животному об этом думать не обязательно, у него есть хозяин… или хозяйка.
Адриенна проследила взгляд кардинала, брошенный на пару короля и Франчески.
– Дан Санторо, у вас очень сложная философия для такой, как я.
– Напротив, дана Адриенна. Я полагаю, именно вы и сможете меня понять. Вы, а не кто-то другой.
Адриенна посмотрела прямо в темные глаза кардинала.
– Ваше высокопреосвященство, я слишком глупа и юна. Для понимания.
Кардинал не обиделся и не разозлился. А просто улыбнулся в ответ.