Галина Гончарова – Перевал (страница 96)
– Прости, любимый. Он меня заставил, запугал, шантажировал…
– Кто?!
– Патрик.
Тут уж и рена Беата побелела.
– КТО?!
– Да! – Тильда сверкнула глазами. – Патрик, ваш любимый зять, Марленочкин муж! Именно он!
Элисон слушала внимательно.
По словам Тильды, она жила, ни о чем плохом не думала. А Патрик мало того, что изнасиловал несчастную порядочную женщину, так еще грозил все рассказать ее мужу, шантажировал, принуждал, а потом принес откуда-то подклад – и приказал подсунуть Марлене.
Она подчинилась. А что еще оставалось делать несчастной… она не думала, что там будет что-то плохое! Прости-и-и-и-и-ите!
Линус аж с лица спал от таких откровений.
– Я… да я его убью сейчас!!!
Только вот в окно вылезать неудобно, а дверь занята матушкой. И ведьмой… Не пробьешься, а в сторону их отодвигать как-то и не очень… может, сами отойдут?
Нет, Элисон еще и головой покачала.
– Красиво, но неправда. Попробуйте еще раз, Тильда.
– Правда! – взвыла больная с кровати.
Элисон показала на ее лицо, где медленно расцветала очередная язва.
– Нет. Магия против. И скажите, зачем ему тогда вы? Он и сам все это сделать мог прекрасно, и подложить, и никому не говорить.
Линус почесал затылок.
– Вроде и так, да? Тильда?
Водопад слез и соплей пошел на второй круг.
На этот раз Тильда была более правдива. Все оставалось точно так же, запугали – соблазнили – изнасиловали, но подклад достала она. И принесла она. Не виноватая она, ее шантажировали. Прости-и-и-и-и-те-е-е-е-е!
В этот раз Линус уже не торопился кого-то убивать. Наверное, потому, что язва на глазах становилась глубже, сочилась бледным желтоватым гноем, воняла близкой смертью и разложением. И он сам уже тихо сказал:
– Тильда, не ври. Тебе это не поможет.
Минут через десять правда и выплеснулась.
Тильде очень хотелось молодого мужа. Старый, понимаете ли, старый уже, а у нее темперамент, и ей не хватает, и приходится искать утешения на стороне. А тут у этой козы Марлены – ТАКОЕ!
Молодое-красивое, и, главное, ну зачем ей?! Она обойдется, Тильде нужнее! И все ж рядом, только руку протяни… она и протянула. И снюхались два подонка. Да душевно так…
Кто первый предложил избавиться от Марлены и Линуса? Кто поддержал?
Теперь уже и не вспомнишь, главное, что потом Тильда и Патрик могли жить спокойно, наслаждаться друг другом, и досталось бы все им… а чего на два-то делить? В одних руках кусок, вестимо, слаще!
– А ничего, что у меня и еще один сын есть? – рявкнула Беата.
– Ничего, подкладов и на него хватило бы, – отмахнулась Элисон.
Рена сжала руки в кулаки.
– Дет… Рента Дью, – Элисон вовремя толкнула ее в бок. – Не лечи эту гадину! Пусть от своей подлости сгниет, а уж до Патрика я сейчас доберусь! Я ему все повырву! Два раза!
Элисон покачала головой.
– Нет уж… раз я обещала, да и пришла, то я помогу. Ты же жить хочешь, да, Тильда?
Тильда кивнула, завороженно глядя на то, как качнулись черные пряди волос. Пахнуло лавандой.
Жить хотелось.
ЖИТЬ!
Не ради детей, не ради близких, а вот просто – ЖИТЬ!!! Лучше, конечно, жить хорошо, но если сейчас не вышло, то хоть просто выжить. А то на лице еще одна язва открылась, и зудела вовсе уж невыносимо…
– Руку протяни, – тем же низким голосом сказала Элисон. – И не пугайся. Рена Беата, ножик найдется?
Рена метнулась на кухню, а Элисон, не без брезгливости, взяла в свою ладонь лапку Тильды.
– Тильди, я же тебя люблю… – Линус начал осознавать печальную истину.
Элисон покачала головой. И решила вмешаться, пока бедняге не вылили на голову кучу грязи.
– Вы Тильду любите. Она себя любит. А вас – нет. Не дано ей, она и детей-то своих не любит, так, родила – и все.
– Люблю, – прошипела Тильда.
– Правда? – ухмыльнулась Элисон. – Зряшное это занятие, мне лгать.
И даже не соврала ни минуты. Врать менталисту – это как вить веревку из песка. Долго развлекаться можно, и с тем же успехом.
Тильда отвела глаза в сторону.
Откуда только взялась эта тварь? Но если поможет…
Додумать она не успела.
Рена Беата протянула Элисон нож, и та недолго думая полоснула Тильду по ладони.
– Вот так. Теперь сжимай и держи.
– Х-хорошо.
Элисон сощурилась. И четко произнесла заговор, которому ее научили.
– Бидд и боб ун гейл ей фезур ин ол эй фэй…[18]
Старинный язык звучал глухо и холодно. На несколько минут все замерли, и казалось, что ничего не получится, а потом вдруг вскрикнула Тильда.
Язвы становились меньше.
Не исчезали совсем, но уменьшались.
– Я… не умру?
– Не умрешь, – коротко ответила Элисон. И развернулась к выходу, кивнув рене Беате. – Я свою работу сделала, дальше ваш труд.
– Я потружусь, – пообещала рена, упирая руки в бока. – Ой, как я потружусь!
Тильда проводила ведьму тоскливым взглядом.
Вот ведь… ведьма!
Могла бы и не так, а аккуратно, потихоньку… вот как ей теперь с мужем быть? Ему ж надо еще лапшу на уши вешать…
Элисон об этом и не задумывалась. Ее в рамбиле ждал рент Борг. И спать хочется, и вообще…
Поехала она домой!