Галина Гончарова – Перевал (страница 77)

Алина вздохнула и тихо заговорила.

Бывает же паршивое утро!

Вот насколько вечер был хорош, настолько и утро плохое! Симон Слифт на службу шел в состоянии «крепко после вчерашнего». Вроде и не столько пил, чтобы похмельем мучиться по-лютому, но… но было! И по мозгам сейчас било.

А лечиться дома и нечем. Мама спиртного в рот не берет и ему не дает… вот трубочку выкурить – дело другое, а чтобы вино…

Нельзя!

По дороге куда в кабак зайти? Так ведь и кабаки с утра закрыты. И не поправишься.

С вечера бы чего заначить, но в такой компании как-то и неудобно бутыль в карман совать или просить у трактира остановиться, на утро пива взять… Веберы же!

А такие парни оказались приятные! Свойские!

Симон вспомнил вчерашний день и расплылся в улыбке.

Хорошо посидели! Почаще бы!

И насчет этой Баррет они правы полностью, она, конечно, подозрительная, но за каждой женщиной просто обязан стоять мужчина. А вот кто именно?

Может, и правда поискать, что там с довернцами? Если первый раз контрабанда уходила в Доверн, может, и сейчас тоже что-то уходит? Симон-то наверняка все увидит! И преступление раскроет… прошлый раз он просто не успел! Некогда ему по горам шляться, а вот в этот раз он все равно в горы постоянно ездит, почему бы и не заняться полезным делом?

Приглядится он к шахтам, может, и правда, где довернцы, где еще чего…

А что – чего?!

Возле полицейского участка стоял рамбиль, и из него вылезала такая… гхм! Алина Эрмерих даже в таком состоянии, растрепанная, заплаканная и невыспавшаяся, была великолепна. Другого слова и не подберешь! Такую фигуру надо на памятники или на корабельные фигуры употреблять. Ей как натурщице цены бы не было.

Только вот на душе у натурщицы было погано. Альдо не пришел. Алина прикусила губу, чтобы не разреветься, и оперлась на руку рента Борга. Хоть он рядом. А она дура?

Кажется, да…

– Я думала, он придет.

Борегар Вальдес так не думал. И… если честно, он ночью еще вышел, где шахтеров своих в городе найти – он знал, их и попросил. Двоих, как раз чтобы хватило.

Если бы Альдо пошел с утра в участок, они б его задержали, заперли бы в доме, и посидел бы он там. Только без рук и начищенной морды, аккуратно, чистенько.

Хотелось очень, но… нельзя! Алина его потом еще и пожалеть может! А так…

Да пусть потом орет, сколько ему влезет!

Только вот и шахтеры не понадобились, от одного из них недавно мальчишка с запиской прибежал, Альдо никуда не пошел, проснулся, позавтракал и сел заказ шить. И не собирался идти, и не думал даже. Ну и пусть его, Борегару грехом на душе меньше.

Сколько ж можно-то? Он же как Алину на свадьбе ее старшей дочери увидел, так и влюбился по уши, так и ходил рядом… почти на правах друга. А что? Анну за шахтера выдали, тот на его шахте работает, считай, родня.

Альдо и не задумывался над этим. Вот такое мнение у человека было, что все ему должны. Если ему что хорошее делают, так это правильно и так надо. Алина видела, наверное, но… верная жена, этим все сказано. А Борегар себя нарочно вел так, чтобы повода прогнать его не находилось.

Подло?

А что подлого – рядом с любимой женщиной быть? Выжидать своего момента, так и что ж? Он нарочно ничего не делал, он помочь старался, а вот сейчас, когда Альдо себе сам могилку выкопал, чего ж его туда и не столкнуть? Борегар его за язык не тянул! Сам наляпал столько, сколько и коровы не откладывают!

– Не пришел – и не надо. Не переживай, Алина, я рядом буду, и девочек мы найдем, и не брошу я вас. И не думай ни о чем.

Алина качнула головой.

– Плохо это… ты о нас заботишься, а я… неприлично так, наверное.

– А ты – мать. Вот и думай сейчас не о глупостях, а о девочках, – отрезал Борегар. – И обо мне тоже не надо так плохо думать, я не свинья какая! Я бы любому в такой ситуации помог! Вот!

Алина медленно кивнула.

Борегар про себя ухмыльнулся.

Получить-то он любимую женщину хотел, но не потому, что она себя должницей считает, вот еще не хватало! Ему нужно, чтобы она сама пришла, по любви, а не в оплату. Он об этом и говорит.

А любовь…

А мы ее постараемся вырастить. Она и из таких зерен растет: когда женщине плохо, тот, кто ее поддержал, помог, даже слезы бескорыстно вытер, может потом и другом стать, и братом, и мужем… это и от мужчины зависит. И Борегар распахнул дверь участка.

Рент Ноэль даже ахнул сдавленно.

– Рена? Рент?

– Рент Вальдес, – спокойно отрекомендовался Борегар. – Борегар Вальдес. Управляющий шахты «Родниковая».

– И рена Вальдес?

– К сожалению, нет. Рена Эрмерих. У нас серьезная беда, пропали две девушки. Лиза и Мария Эрмерих. Лизе девятнадцать, Марии восемнадцать.

– Да. – Алина все же не удержалась, вытерла слезинку.

– Да вы садитесь, – засуетился рент Ноэль. Даже на верных мужей Алина производила впечатление. – Садитесь, располагайтесь, сейчас дело заведем… расскажете подробнее?

– Конечно, – кивнула Алина.

– Слифт, пришел наконец? Ну садись, будешь все записывать! Давай чернильницу бери, да постарайся в протоколе клякс не насажать. Простите, рена, молодежь! Учишь их, учишь…

Симон слушал историю, а в голове у него складывалось совсем друге.

Всего-то он не знал, а из обрывков картина была совершенно непротиворечивой.

Если Алина и Борегар приехали вместе – они любовники.

Если Борегар принимает участие в дочках Алины, значит, можно их похитить, а его шантажировать.

Если это сделать… что у нас на шахте «Родниковая» такого важного добывается? Леоний?

Ну точно!

И все один к одному! Тут и довернцы, этот… Тьянху, тут и шантаж… а добыча леония не упала в последнее время?

Рент Борегар хоть и удивился вопросу, но ответил вполне честно.

– У нас – нет. Вот у соседей, на шахте «Зеркальная», там жила в сторону ушла, пока не доберутся, пользы не будет, а у нас пока все хорошо.

Симон себе и это запомнил!

Значит, до той шахты довернцы могли уже и добраться, а вот до этой – нет!

Потому и девчонок похитили!

Аарен Тьянху?

Он это имя запомнит! И справки наведет, тем более что… ЧТО?!

– Рент Ноэль!!!

– Слифт, ты чего воешь?

– Какие горы?! Люди похищены!!!

– Какие похищения! Сбежала девка сама!

– Ага, как Миранда, – не удержался Симон.

Рент Ноэль пришлепнул ладонью по столу.