Галина Гончарова – Перекрестки (страница 94)
Серена надула губки и удрала.
Мия залпом допила вино и принялась переодеваться. Ее никто не должен узнать. А увидеть…
Она бы с радостью поговорила с падре Ваккаро в исповедальне, но есть подозрение, что за ним будут следить. Небось, кардинал Басси тоже не груши околачивает, есть у него свои люди в храме. Так что…
Придется потрудиться. Но ради хорошего человека – не жалко.
Что такое молитвенное бдение?
А вот то!
Храм, иконы, свечи, ты стоишь на коленях и молишься, молишься, молишься… Сегодня падре Ваккаро чувствовал в этом необходимость. Обычно обращение к Творцу даровало его душе покой, но сегодня…
Он уже часа три молился, но слова забывались, молитвы коверкались… как-то все нескладно выходило! Не было в душе падре ни мира, ни покоя.
А вот кашель за спиной был.
Деликатный такой…
– Хм?
Падре аж подскочил на полметра и пребольно стукнулся коленкой.
– Ох-х-х-х!!!
Мия лишний раз убедилась в крепости его веры. По храму аж звон пошел, она бы и покрепче выразилась, а падре не ругается… не богохульствует, не оскверняет святое место.
– Осторожно, падре Ваккаро. А то осчастливите кардинала Басси раньше времени.
– А… э?..
На большее у падре воздуха не хватило, после коленки-то… Мия подхватила его под руку, осторожно усадила на скамейку, покачала головой.
– Подсвечник, что ли, приложите? Вот этот… завтра ж на ногу не наступите!
Падре последовал ее совету.
– Благодарю тебя, чадо. Но кто ты и что привело тебя сюда?
Мия хмыкнула.
Сюда, то есть в храм, она пришла вообще в мужском облике.
Рубашка, дублет, плащ, широкие штаны, сапоги… волосы пришлось укоротить и придать им черный цвет, глаза весело поблескивали серыми огоньками из прорезей маски. Со стороны – парень парнем!
– Падре, имя кардинала Леонцио Басси вам знакомо?
– Да, дитя мое…
– Мне тоже. Он готов заплатить за ваше убийство восемь тысяч лоринов. Вы гордитесь своей высокой ценой?
Падре в очередной раз потерял дар речи.
– К-кардинал?
– Абсолютно верно, падре. Только мне вас убивать не хочется…
Падре понял, что гость пришел с мирными намерениями, и чуточку расслабился.
– И почему же? Мне кажется, оплата более чем достойная? – рискнул прощупать он собеседника.
– Не для мастера моего уровня, – гордо созналась Мия. – Вот если бы кардинал не пожадничал и предложил хотя бы двадцать тысяч лоринов…
– Гордыня – грех, чадо.
– Это вы сейчас обо мне – или о своей цене, падре?
Падре Ваккаро только головой покачал.
– Мне кажется, дитя мое, ты не из простонародья. Что заставило тебя избрать эту стезю?
– Кушать хочется, падре. Кушать хочется…
Падре качнул головой.
– Ладно. Но тогда проще было бы убить меня? И еще на булочку заработать?
Мия хмыкнула. На булочку… да тут несколько пекарен купить можно!
– Падре, смех смехом, но я не хочу браться за этот заказ. От него плохо пахнет… дайте мне причину этого не делать?
– Причину?
– Вы опасны, пока не пришли к кардиналу Санторо. Потом смысла уже нет вас убивать… все равно будет известно. Поэтому вас надо убить в течение трех дней.
– Мне как раз назначили аудиенцию… – Было видно, что падре Ваккаро поверил. Даже не так, верил-то он и раньше, а вот сейчас его зацепило всерьез. – Но я могу и завтра с утра… то есть уже сегодня…
– А ночью? Падре?
– Могу и ночью…
– А почему? – вежливо уточнила Мия. – Вы мне просто скажите, почему вас пропустят к кардиналу Санторо? Обычного падре из не самой богатой церкви?
Падре вздохнул:
– Дела то мирские…
– Падре, очень мирские. Вы поймите, я тоже нарушаю свои… законы. Сейчас я должен бы убивать вас, а я разговариваю. И пытаюсь сделать так, чтобы вы выжили… к примеру, скажу я, что падре Ваккаро родственник кардинала Санторо, так с ним лучше не связываться, за своего-то родственника кардинал устроит… понимаете?
Падре сообразил:
– Чадо, тебе всегда будет предоставлено убежище в стенах храма.
– Но всю жизнь я тут не просижу, к сожалению. Выйти придется…
Падре признал довод увесистым. Поморщился.
– Что ж, в этом нет тайны. Просто все уже умерли… и моя мать, и его величество…
– Не понял?
– Моя мать была кормилицей у его величества Филиппо Третьего. Мы – молочные братья.
– Ох…
Ладно, там не только «ох» был, и вообще, это были только первые буквы слова. Не стоит материться в храме? Так ведь и удержаться возможности не было! С таких-то откровений!
– Слов у меня нет. А его величество, он…
– Я – паршивая овца в семье, чадо. Но кое-что могу и я…
Больше Мие и не требовалось.
– Идемте, падре.
– К-куда?
– До дворца я вас провожу. А то мало ли…