Галина Гончарова – Отражение. Зеркало любви (СИ) (страница 111)
- Вот, берите кошку и езжайте сюда.
- Вы это всерьез? - удивилась София Рустамовна.
- Как врач я против антисанитарии и животных в палатах. Но за любое лекарство, даже хвостатое. Да и главврач против не будет, это точно.
Женщина хмыкнула.
Это Давид сидел в приемном, а она начала с руководства больницы, скромно выложив на стол месячную зарплату главврача, и намекнув, что ее невестка должна получать все лучшее. Вы же меня понимаете?
Кажется, главврач уже понял. Это хорошо, когда человек понятливый.
- Кошка - и Давид?
- Да. Зовите ее обратно. Зовите, кричите, делайте что хотите, хоть на ушах в палате стойте, говорите о том, что для нее важно... зовите изо всех сил. В моей практике были случаи, когда такие люди... вы понимаете?
Давид кивнул.
Смутно, он понимал о чем речь.
- В моей практике были случаи, когда такие люди возвращались. К любящим и любимым. Еще бы ребенка хорошо, но это точно не получится.
Давид хмыкнул.
- Пока не сделали.
- Какие еще ваши годы, - врач дружески хлопнул его по плечу. - давайте, домой, переодеться, взять с собой для нее одежду, список сейчас дам...
- Одежду?
- Комбинация там, конечно, шикарная, все сестрички обзавидовались, - с профессиональным цинизмом хмыкнул врач. - Но лежать в ней неудобно.
Давид скрипнул зубами.
Малена, его Малена, лежала сейчас на кровати, и о ней рассуждали, как о пустой оболочке.
Поправится или нет, комбинация, да что ж это такое?!
Больше всего мужчине хотелось убить кого-нибудь. Вот прямо голыми руками!
Врач почувствовал его настроение, и быстренько закруглился.
- Одним словом - везите, что можете. Кошку, одежду, сами переоденьтесь, и приезжайте. У меня сегодня ночное, я вас пущу.
- Спасибо.
- Пока - не за что.
- А прогнозы? - уточнила София Рустамовна.
- Сегодня прогноз еще благоприятный. Если пойдет взатяг - я его отменю, - хмыкнул врач.
Давид кивнул, дождался списка, попрощался и направился к выходу.
- Домой, за кошкой? - спросила София Рустамовна.
- Да.
- Думаешь, поможет?
- Мне остается только надеяться, - Давид и не подумал замедлять шага. У его машины были припаркованы еще две таких. У одной стоял и разговаривал по телефону Эдуард Асатиани.
У второй нервно курил пожилой мужчина лет шестидесяти.
Руки у Давида сжались в кулаки.
Вот этого человека он видеть не хотел. Никогда больше.
Ни его, ни кого-то из его семьи... Михаил Борисович, отец Анжелики, свет Михайловны.
Эдуард сразу же заметил жену и сына, и сделал шаг вперед.
- Что с ней?
- В коме, - коротко бросил Давид, - я домой, потом опять сюда. Мать расскажет.
- Давид, подожди, - окликнул его Михаил Борисович.
- Что? - Давид задержался на секунду у джипа.
- Я понимаю, что Анжелика...
- Я тоже все понимаю. И можете быть уверены, если я останусь вдовцом, то вы лишитесь дочери. Мы друг друга поняли?
Михаил Борисович сверкнул глазами.
- Анжелика сделала глупость.
- И если бы не случайность, сегодня бы ваша дочь убила человека.
Михаил Борисович развел руками.
- Я поговорил с ней. Забрать не вышло, но Анжи уверяет, что ее подставили. И в пистолете должна была быть просто краска. Шалость, не больше. Не убийство, на это она не способна.
- Вполне способна, - огрызнулся Давид, открывая дверцу машины.
- То есть просто напугать, напакостить, но не убивать? Ах, как это мило! - не удержалась София Рустамовна, подходя к мужу. - На что она вообще рассчитывала?
- Она просто ребенок. Избалованный ребенок, который не распознал гадину...
- Нет, - София Рустамовна была безжалостна, как бывают безжалостны все хорошие матери. Она понимала, что просвистело мимо, и не собиралась оставлять ни единого целого бокала. Бить - так все и в хлам! - Она уже не ребенок, она женщина. Подлая и гадкая, которая не пожелала смириться с тем, что ей предпочли другую. А что будет дальше? Она в вас выстрелит, когда вы ей побрякушку не купите? Машину, квартиру, мужа...
Крыть было нечем.
- Я знаю, что ее избаловал.
- Тюрьма займется ее воспитанием, - прошипел Давид. - И поверьте, это лучший для нее выход. Молитесь, чтобы с Малечкой все было в порядке.
Он прыгнул в джип, и машина сердито взревела мотором, уносясь со стоянки.
Эдуард Асатиани развел руками.
- Миша, я тебя предупреждал.
- Эд, и ты пойми. Это моя младшенькая, мы планы строили с тобой, да, она была в курсе...
- А завтра я бы ее отругала, а милая девочка выстрелила бы в меня, - поежилась София Рустамовна. - Даже если с Маленой будет плохо, если они с Дэви... в общем, если будет плохо - нам такое счастье в семье все равно век не надо.
Михаил Борисович понурился.
- Дочь я вытаскивать все равно буду.
Эдуард Давидович покачал головой.
- Давид правду сказал. Молись, чтобы все обошлось, тогда поговорим. А если нет... тогда - тоже молись. Я хоть и постараюсь удержать сына, но пока твоей дочке в тюрьме спокойнее будет.
Вот с этим Михаил Борисович был полностью согласен.
Пусть приобретет и такой жизненный опыт. А то привыкли, понимаешь, по Лондонам шляться и по Парижам сумочки закупать.